«Ваше Величество, возможно, стоит уйти», — тихо прошептал придворный, наклонившись к королевской ложе.
Елизавета II сидела неподвижно, сжав руки в перчатках, и смотрела, как зал «Ковент-Гардена» взрывался овациями. Но эти овации предназначались не ей.
А ведь все могло быть иначе... Если бы не та роковая встреча двух миров британской монархии и русского балета — возможно, самая долгоправящая королева в истории никогда не узнала бы, что значит быть забытой в собственной стране.
Лето 1956 года.
Лондон готовился к культурному событию века , впервые за железный занавес приехала труппа Большого театра.
Во главе легендарная Галина Уланова, 46-летняя прима, чье имя произносили с благоговением от Нью-Йорка до Токио.
Для Советского Союза эти гастроли были не просто культурным обменом. Это была мягкая дипломатия в самом изощренном виде.
«Покажем Западу, на что способна наша культура», — говорили в Кремле. И выбрали для этого лучшее оружие — русский балет.
Уланова понимала всю ответственность момента.
«Я танцую не только для себя, но и для всей страны», — призналась она в интервью перед отъездом.
Худая, почти хрупкая женщина с пронзительными глазами, она уже была живой легендой у себя на родине. Теперь предстояло покорить самую консервативную публику в мире — британскую аристократию.
Но никто не предполагал, что эта встреча культур обернется личной драмой для королевы Елизаветы II. Молодая монархиня, всего четыре года как взошедшая на престол, еще училась быть королевой. И уж точно не была готова к тому , что ее ждало.
3 октября 1956 года.
За кулисами «Ковент-Гардена» царила нервная суета. Советские артисты привезли с собой не только костюмы и декорации, но и собственную атмосферу — смесь строгой дисциплины и творческого горения.
Уланова стояла у зеркала в своей гримерной, готовясь к «Жизели» балету, который она исполняла сотни раз, но который сегодня мог изменить ее судьбу. Белая пачка, бледный грим, худые руки, которые через несколько часов заставят плакать весь зал.
А тем временем в Букингемском дворце королева Елизавета выбирала наряд для похода в театр. Темно-синее платье от Хартнелла, бриллиантовая тиара, белые перчатки. Все как положено. Она еще не знала, что готовится к одному из самых неприятных вечеров в своей жизни.
«Говорят, эта русская балерина — настоящий феномен», — заметил принц Филипп, поправляя запонки. Елизавета кивнула, не подозревая, какую роль сыграют эти слова в дальнейших сплетнях.
Протокол требовал присутствия королевы на важных культурных событиях. Но Елизавета шла в театр не только по долгу , ей было любопытно посмотреть на женщину, о которой говорил весь мир.
7:30 вечера.
Королевский кортеж подъехал к «Ковент-Гардену». Как всегда, публика встала при входе Елизаветы в королевскую ложу. Поклоны, уважительные взгляды, тихое благоговение.
Все шло по протоколу.
Но когда зажегся свет рампы и на сцену выплыла Уланова в образе Жизели, что-то в зале изменилось. Казалось, воздух сгустился от напряжения. Русская балерина не просто танцевала — она рассказывала историю своим телом, каждым жестом, каждым взглядом.
К концу первого акта Елизавета почувствовала неладное. Зал замер в полной тишине, следя за каждым движением Улановой. Обычно во время спектаклей публика периодически поглядывала на королевскую ложу, но теперь все внимание было приковано к сцене.
А тем временем за кулисами нервничала советская делегация. «Как она там?» — спрашивали товарищи по труппе. «Летает», — отвечали те, кто мог наблюдать за происходящим на сцене.
Второй акт стал триумфальным. Уланова в образе призрака Жизели была неземной, воздушной, но при этом пронзительно человечной. Зал начал подаваться вперед, люди тянулись к сцене, словно магнитом притянутые ее искусством.
И тут случилось немыслимое. Когда занавес упал, зал взорвался овациями такой силы, какой «Ковент-Гарден» не слышал много лет. Люди вскакивали с мест, кричали «Браво!», бросали на сцену цветы. Некоторые зрители — представьте себе побежали к оркестровой яме, чтобы своими руками подать букеты русской примадонне.
Елизавета сидела в своей ложе, наблюдая за безумством внизу. Впервые в жизни она почувствовала себя... невидимой. В собственной стране, в присутствии собственных подданных.
Уланова выходила на поклоны снова и снова. Овации не утихали. Зал ревел от восторга, а королева Великобритании превратилась в статистку в собственном королевстве.
«Время уходить, Ваше Величество», — тихо произнес сопровождающий. Елизавета медленно встала. По протоколу, вся публика должна была подняться и проводить ее взглядами.
Но никто не встал. Более того никто не заметил, как королева покинула зал. Все продолжали смотреть на сцену, где Уланова, утомленная, но счастливая, принимала бесконечные овации.
«Видели ли вы что-нибудь подобное?» — шептались в фойе после спектакля. «Она божественна!» — «Это не танец, это магия!» — «А принц Филипп, говорят, даже встречался с ней за кулисами...»
Последняя фраза, произнесенная кем-то из завсегдатаев театральной тусовки, подхватилась желтой прессой и понеслась по Лондону. Никто не мог точно сказать, встречался ли герцог Эдинбургский с русской балериной, но слухи жили своей жизнью.
На самом деле встреча была невозможна — график советской труппы расписан по минутам, а Уланова находилась под постоянным присмотром сопровождающих. Но британская пресса никогда не упускала случая раздуть скандал вокруг королевской семьи.
А Елизавета тем временем переживала свое первое публичное унижение. Она, привыкшая быть центром внимания в любой ситуации, внезапно оказалась в тени русской артистки. И это ранило глубже, чем она готова была признать.
Но никто не знал, что эта история получит продолжение спустя почти сорок лет...
1994 год.
Официальный визит королевы Елизаветы II в Россию — событие историческое. Первый визит британского монарха в Москву за всю историю. В программе, естественно, был запланирован поход в Большой театр.
«Жизель». Снова «Жизель». Словно злая ирония судьбы.
Елизавета, теперь уже пожилая женщина с богатым опытом правления, села в царской ложе Большого театра. Те же красные бархатные кресла, та же торжественная атмосфера. Но на сцене танцевала уже не Уланова — время взяло свое.
Очевидцы рассказывали, что всю постановку королева сидела очень прямо, почти неподвижно, и выражение ее лица было... печальным.
Что она думала в тот момент? О той далекой лондонской премьере 1956 года?
О том, как русские балерины умеют заставить забыть о королевах?
История с Улановой стала частью более широкого культурного феномена. Русские балерины в глазах европейской аристократии всегда были окружены ореолом загадочности и страсти.
Вспомните Матильду Кшесинскую и ее роман с будущим императором Николаем II. Вспомните Анну Павлову, сводившую с ума европейских аристократов.
Может быть, именно поэтому английская пресса так легко поверила в возможный роман принца Филиппа и Улановой. Русская балерина и британский принц — сюжет слишком соблазнительный, чтобы его упустить.
А Елизавета? Она вынесла из того октябрьского вечера 1956 года важный урок. Талант не знает границ и не признает титулов. И иногда даже королеве приходится склониться перед настоящим искусством.
Впрочем, склониться — не значит простить. До конца жизни Елизавета II сохраняла прохладное отношение к русскому балету.
Может быть, потому что некоторые унижения забываются тяжело. А может быть, потому что она помнила тот вечер, когда весь Лондон забыл о существовании королевы ради русской женщины в белой пачке.