27 августа 1760 года императрица Елизавета Петровна подписала указ, который должен был положить конец вековой болезни русского чиновничества — взяточничеству. «Ненасытная жажда корысти дошла до того, что некоторые места, учреждаемые для правосудия, сделались торжищем», — с горечью констатировала государыня. Этот документ стал очередной и далеко не последней попыткой власти обуздать лихоимство, уходившее корнями вглубь российской истории.
Еще при Иване Грозном судебных чиновников, пойманных на взятках, надлежало казнить — так гласила Судная грамота 1561 года. Петр I пошел дальше: в 1713 году он впервые ввел наказание не только за получение, но и за дачу взятки, а сибирского губернатора князя Гагарина повесил за особо крупные злоупотребления. Тот за восемь лет губернаторства сколотил на коррупции состояние фантастических размеров и превратился в одного из богатейших людей Российской империи.
Однако даже жестокие меры не искоренили порочную практику. «Мы все воруем, с тем только различием, что один больше и приметнее, чем другой», — эту фразу приписывают генерал-прокурору Павлу Ягужинскому.
Указ Елизаветы Петровны, изданный 265 лет назад, в очередной раз попытался ударить по самой сути проблемы. Он запрещал чиновникам любые «подарки» от просителей, угрожая нарушителям конфискацией имущества и ссылкой. Но, как и прежние указы, воля императрицы, подписанная ей за год до смерти так и осталась не больше, чем грозным предупреждением — воровала и брала взятки вся царская верхушка, особо этим фактом не тяготясь.
Позже Николай I скажет свою знаменитую фразу: «В России не ворует только один человек — я». Эти слова стали горьким эпиграфом к многовековой борьбе, которая продолжается и сегодня. Так что 27 августа — не просто дата в истории, а напоминание: победить коррупцию можно лишь там, где закон действует независимо от чина и положения. И как показали столетия истории, одних указов для этого недостаточно.