Аве, Кустурица! Или почему русский роман снова в моде
А вы когда-нибудь пробовали взвесить литературу? Нет, не на аптекарских весах и не в страницах. А на весах мирового культурного влияния. Задачка, прямо скажем, со звездочкой. Пока одни меряются тиражами и кассовыми сборами экранизаций, сербский гений кинематографа Эмир Кустурица, человек-оркестр и режиссер-фейерверк, предложил свой, единственно верный калибр. И, как всегда, сделал это громко, сочно и с балканским размахом.
А в чем, собственно, измеряется литература? 📏
На Московской неделе кино, где воздух, казалось, был наэлектризован творческой энергией, маэстро Кустурица, небрежно поправляя свою знаменитую шевелюру, выдал вердикт, который заставил бы покраснеть от гордости любого филолога. «Русская литература для меня — это самая большая литература в мире», — заявил он. И в этот момент где-то в вечности одобрительно кивнули Толстой и Чехов, а Достоевский загадочно улыбнулся в свою окладистую бороду.
И ведь Кустурица говорит не о количестве томов, способных подпереть падающую Останкинскую башню (хотя и с этим у нас все в порядке). Он говорит о масштабе мысли, о бездонной глубине человеческой души, которую русские классики препарировали с такой беспощадной и одновременно сострадательной точностью. Как говорил тот же Федор Михайлович устами Мити Карамазова: «Широк, слишком широк человек, я бы сузил». Но наши писатели не сужали. Они брали эту широту, эту бездну и превращали ее в искусство. И вот теперь один из самых ярких режиссеров современности собирается нырнуть в эту бездну с головой.
Балканский вихрь и русская душа: рецепт гремучей смеси 🎬
Причина столь громких заявлений не только в давней любви Эмира к России, но и в его новом, амбициозном проекте. Держитесь крепче: Кустурица замахнулся на наше всё, на «Преступление и наказание»! 🇷🇸 Да-да, тот самый роман, от которого у школьников дергается глаз, а у философов загораются глаза.
И вот здесь начинается самое интересное. Представьте себе: экзистенциальная тоска Раскольникова, его метания в душных петербургских трущобах, вечный вопрос «тварь ли я дрожащая или право имею?»… и все это под музыку Горана Бреговича, с цыганами, медведями и всепобеждающим хаосом жизни, который так любит сам Кустурица. Это как если бы барон Мюнхгаузен взялся пересказывать «Гамлета» — получится как минимум нескучно. Сам режиссер признался, что русская литература — «самая хорошая основа для автора», и это, знаете ли, интригует почище любого голливудского трейлера. Мы ставим на то, что топор Раскольникова будет звенеть особенно музыкально.
Раскольников нашего времени найден! 🎭
А кто же примерит на себя серый пиджак и терзания Родиона Романовича? И тут снова стопроцентное попадание. На эту роль Кустурица, чей режиссерский глаз — настоящий алмаз, пригласил Юру Борисова. И тут же рассыпался в комплиментах, назвав его «одним из самых главных талантов Европы», способным сыграть абсолютно всё.
И ведь не поспоришь! Борисов — это актер-ртуть, человек-хамелеон, который одинаково убедителен и в роли «быка» из 90-х, и в образе капитана НКВД, и в шкуре заблудшего финского попутчика. Наблюдать за его работой — это как смотреть на огонь, он завораживает. И теперь этот огонь должен будет осветить самые темные уголки души самого известного литературного убийцы. Кажется, нас ждет поистине титаническое столкновение двух талантов — режиссерского и актерского. (Наш скромный редакторский поклон обоим).
Кстати, московское кинособытие вообще выдалось богатым на звезды. Пока Кустурица рассуждал о высоком, где-то рядом с голливудской улыбкой прогуливался мастер восточных единоборств Марк Дакаскос, а с экрана по видеосвязи мудро взирал на все это сам Вуди Аллен. 🌟 Вот такая она, Москва, — город, где Достоевский встречается с кунг-фу под аккомпанемент нью-йоркского кларнета. Красота-то какая! Лепота!
В конечном счете, слова Кустурицы — это не просто комплимент. Это напоминание о том, что настоящее искусство не имеет границ и сроков годности. Оно, как хорошее вино, с годами становится только глубже и ценнее. И пока существуют такие смельчаки, готовые заново перечитывать великие книги и делиться своим видением со всем миром, можно быть уверенным: свет в конце самого мрачного петербургского тоннеля обязательно будет. Ведь, как говаривал классик, «в человеке всё должно быть прекрасно», включая его бесконечную, широкую и порой совершенно непостижимую душу, которую так здорово получается исследовать у наших писателей. И, судя по всему, у сербских режиссеров тоже.