– Из ресторана заказать слабо? – спросила золовка, когда я вернулась из роддома и не ждала гостей

Я прижала к груди Соню. Тяжелая ночь растворилась в утреннем свете. Моя кроха спала, доверчиво прильнув ко мне, как будто за стенами роддома не существовало ничего тревожного.

— Оно того стоило, — прошептала я. Эти тихие минуты были волшебными. Но мысль о выписке тревожила. Дом... Теперь это слово звучало как неизведанная планета, полная опасностей. Все прочитанные книги превратились в пыль. Ответственность за это хрупкое существо легла на меня внезапно и безоговорочно.

Через три дня врачи отпустили нас. Соня капризничала, не спала – я винила себя, что еще не научилась ее понимать. Перед выпиской я позвонила Максу:

— Милый, приезжай за нами один. Пожалуйста. Никаких толп, цветов, фейерверков. Я мечтаю только о тишине, доме и чашке чая.

— Как скажешь, солнце, — голос Макса звучал устало, но тепло. — Я горжусь тобой. Жду не дождусь увидеть моих девчонок.

Он встретил нас у роддома. Его лицо, когда он впервые взял на руки Соню, озарилось благоговением и слезой. Машина была скромно украшена шариками, на заднем сиденье ждало автокресло. Дорога домой прошла в тишине, наполненной новым смыслом.

Квартира встретила нас чудом. Детская – готова. На кухонном столе – два букета: белые лилии для меня и нежные флоксы для Сони.

— Один букет для моей героини, другой – для нашей принцессы, — улыбнулся Максим.

— Врунишка! — я рассмеялась, вдыхая аромат. — Ты же говорил, что без меня все валится из рук!

— Честно! — он обнял меня. — Питался чем попало. Зато мебель собрал и клининг вызвал. Боялся, ты устроишь мне взбучку за беспорядок.

Мы уложили Соню в кроватку. Я уже предвкушала тот самый чай, как зазвонил телефон. Макс взял трубку, лицо его помрачнело.

— Ира? Мы договаривались на послезавтра...

— Послезавтра мы с Артёмом улетаем в Милан! — голос моей золовки Иры звенел в трубке. — Мы уже едем!

Максим взглянул на меня виновато. Я вздохнула. Ира была непредсказуема, но обычно весела. Хотя сейчас ее визит был некстати.

Они ворвались шумной волной: Ира в дорогом костюме и ее жених Артём. Ира сунула мне в руки огромного плюшевого медведя.

— Племяшке! — оглушительно объявила она. Медведь занял полкомнаты.

За столом Ира хохотала громко над каждой шуткой Артёма. Соня вздрагивала и плакала. Я еле сдерживала раздражение. Ира, не замечая напряжения, вдруг бросила:

— Ого, живот-то у тебя еще как после родов! Вся в растяжках, наверное? И грудь... тоже ничего себе? — Она бросила оценивающий взгляд.

— Это нормально, нужно время, — сквозь зубы ответила я.

— И что это вы гостей не кормите? — фыркнула она. — Из ресторана заказать слабо?

Я чувствовала, как закипаю.

— Никого не ждали.

Макс попытался вмешаться:

— Знаете, мы очень устали...

— Мы вам такой дорогой подарок привезли! — перебила Ира. — Я имею право видеть племянницу!

— Ты ее даже на руки не взяла, — холодно заметила я.

Она брезгливо сморщилась:

— А если она описается? На мне Шанель!

— Теперь ясно, — голос Макса стал ледяным. — Помнишь, как мы год назад на рыбалке червей копали? А теперь свою племянницу боишься подержать? Она в памперсе!

— Это было давно! — вспыхнула Ира.

— Год назад, — жестко поправил Макс.

Ира покраснела. Было видно, как она старается играть роль "светской львицы" для богатенького Артёма. Мне стало ее жаль, но сил терпеть не было.

— Простите, надо сменить памперс, — быстро вышла я из кухни.

Вскоре шаги и хлопнула дверь. Максим зашел в спальню. Я лежала рядом с Соней, притворяясь спящей.

— Памперсная авария? — тихо спросил он, садясь на край кровати.

— Тактическое отступление, — открыла я один глаз. — Твоя сестра — твои проблемы.

Он вздохнул, ложась рядом:

— Жаль, что она так изменилась.

— Очень жаль, — прошептала я, поглаживая его руку.

Мы утонули в тишине и усталости. Глаза слипались. Мы не знали, что Соня уже копит силы для своей ночной серенады. Но сейчас было спокойно.