— Ты не болеешь, ты притворяешься, чтобы не нянчить внуков, — бросила мне дочь Людмила, когда я попросила её забрать детей из-за плохого самочувствия.
Я лежала на диване с компрессом на лбу, а в голове стучало так, что казалось, вот-вот лопнет. Давление зашкаливало, в глазах мушки мелькали, а дочь обвиняла меня в симуляции.
— Люда, у меня давление сто восемьдесят на сто десять! Тонометр сама видела!
— Мама, не надо! Аппарат старый, показывает что попало. А ты прекрасно выглядишь.
— Как прекрасно? Я еле на ногах стою!
— Вчера в магазин ходила нормально, с соседкой на лавочке сидела. А как внуков привезли — сразу заболела.
Людмила стояла у окна в кухне и нетерпеливо поглядывала на часы. Ей на работу нужно было, а тут я со своими недомоганиями.
— Мам, ну не могу я опоздать! У меня совещание важное!
— А мне что делать с детьми в таком состоянии?
— Да что с ними делать? Включишь мультики, дашь печенья — и сидят спокойно.
Внуки мои, Стёпка и Аришка, носились по квартире как угорелые. Пятилетний Стёпа строил что-то из конструктора, а трёхлетняя Ариша визжала от восторга, разбрасывая игрушки по всей комнате.
— Люда, они же живые дети! Им внимание нужно, игры, прогулки...
— Прогуляешь вечером, когда полегче станет.
— А если не станет легче?
— Станет, мам. У тебя всегда так — поболеешь день-другой и опять как огурчик.
Дочь собрала свои вещи, поцеловала детей.
— Стёпочка, Аришенька, будьте послушными! Бабушка немного устала, не шумите сильно.
— А почему бабуля болеет? — спросила Ариша, подбегая ко мне.
— Не болеет она, просто капризничает, — отмахнулась Людмила. — Ладно, мам, я побежала. Заберу их вечером.
Дверь хлопнула, и я осталась наедине с двумя маленькими ураганами. Голова раскалывалась всё сильнее, а дети требовали завтрак.
— Бабуля, а что мы кушать будем? — Стёпка тянул меня за халат.
— Сейчас, внучек, сейчас...
Кое-как доплелась до кухни, достала из холодильника молоко, хлеб. Руки тряслись, перед глазами всё плыло.
— Ариша, не лезь на стол! Стёпа, убери конструктор, мешает!
— А я хочу строить замок!
— Построишь после завтрака.
Дети поели, разбросали крошки по всей кухне. Я убирала и чувствовала, как каждое движение отдаётся болью в висках.
— Бабуля, а мы гулять пойдём? — спросила Ариша.
— Не сегодня, деточка. Бабушка плохо себя чувствует.
— А мама сказала, что ты притворяешься!
Вот так. Трёхлетний ребёнок повторяет мамины слова.
— Мама ошибается, дорогая. Бабушка правда заболела.
— А что у тебя болит?
— Голова болит, давление высокое.
— А что такое давление?
Как объяснить малышке, что такое гипертония? Что сердце бьётся слишком быстро, что в голове пульсирует кровь?
— Это когда сердечко устаёт, — сказала я просто.
— А таблетку выпей!
— Выпила уже.
Приняла лекарство, но помогало оно не сразу. Нужно было полежать, отдохнуть. Но как отдыхать с двумя детьми?
— Детки, давайте мультики посмотрим?
— Урррааа! — завопили оба.
Включила телевизор, устроила детей на диване. Сама присела рядом, закрыла глаза. Но через пять минут началось.
— Бабуля, а можно сок?
— Бабуля, а где пульт?
— Бабуля, а Стёпка меня толкает!
— Не толкаю!
— Толкаешь!
— Дети, тише! У бабушки голова болит!
— А мы тихо говорим!
— Да, тихо! — орёт Стёпка.
К обеду стало совсем плохо. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Померила давление — сто девяносто на сто двадцать.
Позвонила Людмиле.
— Алло, мам, что случилось?
— Люда, мне очень плохо. Давление зашкалило. Можешь детей забрать?
— Мам, у меня совещание! Не могу сейчас уйти!
— Но мне нужно к врачу!
— К какому врачу? Вызови скорую, если так плохо.
— Скорую из-за давления?
— А что тут такого? Если действительно плохо, должны приехать.
— Люда, я же не хочу в больницу ложиться...
— Тогда не ложись. Полежи дома, к вечеру полегчает.
— А дети?
— А что дети? Покорми их, уложи спать. Я заберу завтра утром.
— Завтра? Но ты же говорила вечером!
— Мам, у меня планы на вечер. Я же предупреждала.
Никаких планов она не называла. Просто не хочется возиться с детьми.
— Люда, я не справлюсь...
— Справишься, мам. Не маленькая.
Телефон замолчал. Дочь бросила трубку.
Я села на кухне и заплакала. От обиды, от боли, от бессилия. Внуки играли в комнате, периодически прибегали что-то спрашивать.
— Бабуля, ты плачешь?
— Нет, деточка, не плачу.
— Плачешь! А почему?
— Голова болит очень.
— А хочешь, я тебя пожалею?
Ариша забралась ко мне на колени, обняла за шею. Маленькие тёплые ручки, доверчивые глазки. Дети не виноваты, что мама их подбрасывает больной бабушке.
— Бабуля, а ты нас любишь?
— Конечно, люблю! Очень-очень!
— А мы тебя тоже любим! Правда, Стёпа?
— Правда! Бабуля самая лучшая!
Стало легче на душе. Дети любят искренне, без расчёта. Не то что взрослые.
К вечеру совсем скрутило. Таблетки не помогали, голова раскалывалась. Кое-как покормила детей ужином, уложила спать.
— Бабуля, а ты с нами спать будешь?
— Буду, дорогая. Только сначала таблетку приму.
Ариша уснула быстро, устала за день. А Стёпка долго ворочался, спрашивал то воды, то в туалет.
— Стёпочка, спи, пожалуйста. Бабушке нужно отдохнуть.
— А ты точно болеешь? Мама сказала, что притворяешься.
— Мама ошиблась, внучек. Бабушка правда болеет.
— А завтра будешь здоровая?
— Надеюсь.
— А если не будешь?
— Будет всё хорошо. Спи.
Утром проснулась разбитая. Голова гудела, давление не снижалось. А дети уже требовали завтрак.
— Бабуля, а блинчики будешь печь?
— Не сегодня, Стёпочка. Кашку сварю.
— Не хочу кашку! Хочу блинчики!
— И я хочу блинчики! — подхватила Ариша.
— Детки, бабушка болеет. Блинчики в другой раз.
— Ты не болеешь! Мама сказала!
Вот оно, материнское воспитание. Дети уже не верят бабушке.
Позвонила Людмиле утром.
— Люда, когда заберёшь детей?
— Мам, а что такое? Планы изменились?
— Какие планы? Ты говорила утром заберёшь!
— Я говорила, что завтра. Сегодня у меня день загружен.
— Но мне по-прежнему плохо!
— Мам, хватит уже! Третий день одно и то же! Что за болезнь такая странная?
— Гипертонический криз это называется!
— Да ладно тебе! У всех пенсионеров давление скачет. Ничего страшного.
— Людмила, я могу инсульт получить!
— Не получишь. Не накручивай себя.
— Как это не получу? Врач предупреждал!
— Какой врач? Ты же к врачу не ходила!
— Не ходила, потому что с детьми не могу оставить!
— Значит, не так уж плохо, если к врачу не торопишься.
Замкнутый круг получился. Дочь не забирает детей, потому что считает, что я притворяюсь. А к врачу не иду, потому что некому детей оставить.
— Люда, ну заберу тебя хоть на пару часов! Схожу к врачу, куплю лекарства...
— Мам, не могу! У меня важная встреча!
— Важнее здоровья матери?
— Мама, не манипулируй! Встреча решает мою карьеру!
— А что со мной будет, тебя не волнует?
— Волнует. Но ты преувеличиваешь. Всё у тебя нормально.
Людмила опять бросила трубку. А я осталась с детьми и с болезнью.
Попросила соседку Валентину Сергеевну присмотреть за детьми пару часов.
— Конечно, Зинаида Петровна! Идите к врачу, а то вид у вас неважный.
— Спасибо вам, Валя. Выручаете.
— Да что вы! Дети хорошие, мне не трудно.
Сходила в поликлинику, сдала анализы, померяла давление на профессиональном аппарате. Врач нахмурился.
— Зинаида Петровна, у вас криз гипертонический. Нужно срочно снижать давление.
— Я таблетки пью...
— Этих таблеток мало. Нужна госпитализация.
— Доктор, а можно дома полечиться? У меня внуки...
— Внуки — это хорошо. Но здоровье важнее. При таком давлении инсульт может случиться.
— А если я буду строго соблюдать режим, лекарства принимать?
— Можно попробовать. Но при условии полного покоя. Никаких нагрузок, стрессов.
Полный покой с двумя маленькими детьми! Доктор явно не знает, что такое внуки.
Вернулась домой с новыми лекарствами и строгими наставлениями врача. Валентина Сергеевна встретила в коридоре.
— Как дела, Зинаида Петровна?
— Плохо, Валя. Врач говорит, инсульт может быть.
— Ой, господи! А дочь знает?
— Знает. Не верит.
— Как не верит? Да вы же на ногах еле стоите!
— Говорит, притворяюсь, чтобы с внуками не сидеть.
— Что за ерунда! Какая мать ребёнка обманывать будет!
Валентина Сергеевна возмутилась искренне. А мне стало легче — хоть кто-то верит.
Вечером позвонила Людмиле, рассказала про врача.
— Мам, а какой диагноз поставили?
— Гипертонический криз. Доктор сказал, в больницу ложиться надо.
— И что, ляжешь?
— Не могу лечь! Детей твоих оставить не на кого!
— Мам, если действительно так серьёзно, то мы что-нибудь придумаем.
— Правда?
— Правда. Завтра заберу детей пораньше.
Обрадовалась я, поверила. Думала, дочь наконец поняла серьёзность ситуации.
Но утром Людмила позвонила и сказала:
— Мам, не могу сегодня детей забрать. Срочная командировка.
— Какая командировка?
— На два дня. Вернусь послезавтра.
— Люда, но я же вчера говорила про врача!
— Мам, ну что поделать? Работа есть работа.
— А дети?
— Что дети? Два дня просидишь — не умрёшь.
— Не умру? А врач говорит, инсульт может быть!
— Мам, не накручивай! Будешь лежать, таблетки пить — всё нормализуется.
— С детьми не полежишь!
— Ну, детки же не звери! Мультики им включишь, кашку сваришь...
— Люда, мне нужен покой! Врач велел!
— Покой у тебя будет. Дети послушные.
И опять бросила трубку. А у меня руки опустились. Неужели дочь настолько чёрствая? Или правда думает, что я притворяюсь?
Позвонила своей подруге Анне.
— Аня, как думаешь, может, я правда преувеличиваю?
— Зина, ты что! Голос у тебя как у покойника!
— А Людмила говорит, симулирую.
— Дочь-то твоя совсем сдурела! Как можно такое говорить!
— Не знаю, Аня. Может, я действительно слишком часто жалуюсь?
— Зина, прекрати! Ты же не ипохондрик какая-то! Реально болеешь!
— Но почему тогда Люда не верит?
— Потому что ей удобно не верить. Признает, что ты больна — придётся детей забирать, няню искать.
— Неужели настолько эгоистична?
— Эгоистична. И бессердечная.
Тяжело слышать такое про собственную дочь. Но Аня права — Людмиле проще считать меня симулянткой.
Дни тянулись медленно. Давление не снижалось, таблетки помогали слабо. А дети требовали постоянного внимания.
— Бабуля, а почему ты всё лежишь?
— Болею, дорогая.
— А мама сказала, ты притворяешься!
— Мама ошибается.
— А почему она ошибается?
— Потому что не видит, как бабушке плохо.
— А я вижу! Ты бледная стала!
Из уст младенца. Трёхлетний ребёнок видит, а взрослая дочь — нет.
На третий день Людмила наконец приехала.
— Ну что, мам, как дела? Полегчало?
— Нет, Люда. Ещё хуже стало.
— Да ладно! Выглядишь нормально!
— Давление сто девяносто пять!
— Померила на своём древнем тонометре?
— На электронном! Валя давала!
— У Вали тоже старый аппарат.
Безнадёжно. Дочь принципиально не хочет верить.
— Люда, а может, сходим вместе к врачу? Пусть он тебе объяснит...
— Мам, у меня нет времени на врачей! Детей забираю и еду!
— Насовсем забираешь?
— На неделю. Потом опять привезу.
— Люда, а что если я за неделю не поправлюсь?
— Поправишься. Главное — не накручивать себя.
Дочь собрала детские вещи, поцеловала меня в щёку.
— Мам, отдыхай. Увидишь — через неделю как новенькая будешь!
Уехали они, а я легла и проплакала весь вечер. От обиды, от боли, от одиночества.
Неделя покоя действительно помогла. Давление стало снижаться, голова болела реже. Может, Людмила и права — нужен был просто отдых?
Но когда через неделю она привезла детей обратно, всё повторилось. Давление подскочило, голова заболела.
— Видишь, мам! — триумфально заявила Людмила. — Как детей привезла — сразу заболела! Чистая психосоматика!
— Может быть, — устало согласилась я.
— Точно так! Не хочешь с внуками сидеть — вот и выдумываешь болезни!
— Не выдумываю, Люда. Просто сил нет уже.
— Сил нет в шестьдесят лет? Да у соседки Марии Ивановны пятеро внуков, и ничего!
— У Марии Ивановны помощники есть. А у меня только ты.
— Мам, я работаю! Не могу же я карьеру ради твоих капризов бросить!
Капризы. Моя болезнь — это капризы.
— Ладно, Люда. Оставляй детей. Справлюсь как-нибудь.
— Вот и молодец! Увидишь — всё наладится!
Дочь уехала довольная. А я осталась с внуками и с пониманием того, что никто мне не поверит. Что болезнь моя никого не волнует.
Но дети не виноваты в материнской чёрствости. Они любят искренне и доверчиво. И ради этой любви можно потерпеть.