Раньше здесь пахло хвоей, дождём и рукописями, которые я жгла под старыми соснами. Тропинки знали мои шаги наизусть — вытоптанные, как строчки в дневнике, они были протоптанные поколениями. Сегодня этот лесопарк больше похож на город: плитка вместо земли, ресторан вместо тихой поляны, а вместо шепота листьев — гул электросамокатов. Но когда у пристани зазвучала «Катюша», я поняла: он жив. Просто теперь его голос — это хор незнакомцев, поющих наши песни в новом, чужом для него мире.. В Покровском-Стрешнево я знала каждую тропу. Здесь всё было настоящим: корни под ногами — как вены земли, прорубь — как прорезь в иной мир. Прорубь у пруда манила смельчаков даже в лютый мороз. И я ныряла в неё. Здесь сын учился кататься на велосипеде. Внук позже оставил на асфальте первые роликовые шрамы. У старого дуба я жгла рукописи — дым смешивался с запахом сосен. Рукописи, отданные огню, становились пеплом, который ветер уносил в пруд — будто вода могла прочесть то, что я не дописала. А вечерами п
«Покровское-Стрешнево: как изменился лесопарк, который пел и помнил»
15 августа 202515 авг 2025
2
1 мин