Марфа кивнула, сердце застучало быстрее — она почувствовала, что сейчас произойдёт что-то важное.
Юрка подошёл ближе, сел на скамью рядом с ней и, после короткой паузы, взглянул прямо в глаза.
— Марфушка, — начал он неуверенно, — я хотел с тобой поговорить... Не раздумывая, без прикрас. Мне нужно знать — нравлюсь ли я тебе?
Марфа застыла. Внезапный вопрос застал её врасплох. Она не ожидала таких откровений и даже не знала, как на них ответить.
— Я... — начала она тихо, пытаясь уложить мысли в слова, — да... Ты мне нравишься, Юрка. Очень. Но, у тебя же…
Юрка улыбнулся впервые за долгое время — нежной и искренней улыбкой, которая согревала душу.
— Мне тоже тяжело признаться... — сказал он, — но я люблю тебя, Марфушка. Ты больше, чем просто друг... Больше, чем кто-либо другой.
Марфа почувствовала, как от волнения дрожь пробегает по телу, и одновременно — как сердце наполняется светом, которого так давно ей не хватало. Они посмотрели друг другу в глаза — и в этом молчании родилась новая надежда, начало их общей истории. Юрка глубоко вдохнул, смотря в тусклый огонёк лампы, и продолжил с лёгкой тревогой в голосе:
— Марфа, я говорил с Аглаей. Она… сказала, что у неё для меня есть предложение. Не совсем то, чего я ожидал.
Марфа напряглась, сердцем ощущая, что сейчас узнает что-то важное.
— Какое именно? — осторожно спросила она, пытаясь скрыть волнение.
Юрка откинулся на спинку скамьи, почесал затылок и ответил:
— Она хочет встретиться со мной завтра в городе, чтобы всё обсудить — по-честному, без обмана и недомолвок. Говорит, что хочет найти какой-то выход, который устроит всех и не разрушит никому жизнь.
Марфа глубоко вздохнула, попробовала собраться с мыслями.
— Значит, завтра нам предстоит важный разговор… — сказала она тихо, — и, может быть, именно там мы узнаем, как дальше жить, правильно?
Юрка кивнул, и в его глазах мелькнула твёрдость.
— Да. Очень надеюсь, что это будет шаг к разрешению всего этого замешательства. Я хочу быть честным с тобой и с ней, чтобы никто не пострадал зря.
Марфа взглянула на него с теплом и поддержкой.
— Я верю, Юрка. Вместе мы сможем пройти через это.
Ласково пожав Марфе руку и не осмелившись на большее, Юрка вышел на двор, где играли двое мальчишек — Мирон и Панкрат. Лучи заката игриво переливались на их лицах, а смех, разносясь по округе наполнял воздух радостью.
— Привет, Мирон! — позвал Юрка, подходя к ним. — Как же вы тут, шалунишки, устроили такой переполох?
Мирон, подбрасывая палку, широко улыбнулся:
— Юрка, да мы всего лишь с Панкратом подремонтировать в сарае хотели, а Панкрат всё время отвлекается на игры!
Панкрат, хоть и старший, но более робкий, но крепкий парень, скромно опустил глаза и добавил:
— Да, я просто хотел помочь, но играть оказалось веселей…
Юрка улыбнулся и пригладил жесткие темные волосы Панкрату:
— Ничего, ребята, главное — вместе и с хорошим настроем. Марфа очень вами гордится, вы у неё настоящие помощники и сила семьи.
Мирон радостно подскочил и сказал:
— Мы будем стараться! Ведь вместе с тобой и Марфой нам точно ничего не страшно!
На следующий день телега медленно каталась по расхлябанным дорогам города. Юрка и Марфа ехали рядом, чувствуя тяжесть предстоящей встречи. Для Марфы этот город был чужим и шумным, но сейчас все её мысли были сосредоточены на одном — на девушке, с которой связан Юрка.
Вскоре они дождались встречи — и вот на площади появилась она. Аглая шла прямо, с гордой осанкой, будто была выше всех проблем и забот. Её волосы, аккуратно уложенные, переливались на солнце, а лицо было почти холодным, с едва заметной улыбкой, будто она всегда владела ситуацией.
Марфа с удивлением увидела, что в её глазах скрывается не просто высокомерие, а острый ум и выдержка, словно эта девушка была недосягаемой стеной за которой пряталась настоящая сила.
— Какая она красивая, — подумала Марфа, — но холодная и гордая. Умная и совсем недоступная, словно стоит на страже своей собственной крепости.
— Юрка, — начала Аглая, подойдя, — хочу сказать тебе спасибо. За то, что ты не отвернулся, что согласился помочь и прикрыть мой грех. Это много значит для меня.
Она сделала паузу и, улыбнувшись чуть горько, продолжила:
— Но я понимаю, что это не твоя история. У тебя есть другая жизнь... и Марфа… ты любишь ее по-настоящему.
Юрка смотрел на Аглаю, чуть нахмурившись, не ожидая таких слов.
- Как ты… Как ты узнала? – спросил он ошеломленно.
— Неважно. Я хочу предложить вам обоим нечто необычное, — сказала Аглая, глядя теперь уже на Марфу. — Когда мой ребёнок родится в августе, я не хочу его оставлять себе. Мне нужна свобода — учёба, город, жизнь. Я не готова быть женой, даже Юркиной, я не представляю себя в этой роли вообще. Честно говоря, Юра, я всерьез никогда не видела нас с тобой семьей…
Она сделала глубокий вдох и, с искренностью в глазах, произнесла:
— Если вы согласитесь, возьмите моего ребёнка. Вы сильные и добрые вы сможете дать ему всё, что я не смогу, я говорю не о благах, а о любви. Юра, Марфа… это будет вашим общим счастьем — новый член семьи. Я хочу, чтобы он был рядом с людьми, которых он любит.
Марфа, удивлённая такой честностью, взглянула на Юрку. В их глазах мелькнула тихая надежда — необычное предложение могло стать началом нового этапа их жизни.
Юрка, глубоко задумавшись, наконец ответил:
— Аглая, твоё доверие — это большое бремя и честь. Мы подумаем об этом очень серьёзно… Но я хочу, чтобы ты знала — ты не одна. И мы найдём лучший путь для всех.
Эпилог
Правду о чувствах Юрки к Марфе раскрыла его мать — Мария Семёновна. Это произошло не случайно: она была человеком честным и заботливым, и не могла больше молчать, видя, как изменился её сын и насколько важна для него Марфа. Весть быстро дошла до всех близких, и теперь никто не сомневался в искренности их отношений.
Весной, в мае, когда деревья уже покрывались первыми зелёными листочками, Юрка и Марфа сыграли скромную, но радостную свадьбу. Они решили жить в доме Марфы — здесь была их земля, их корни и будущее. Оба были неутомимыми тружениками, и хозяйство на глазах росло и ширилось: поля зазеленели, скотина поправилась, и дом наполнился теплом и смехом.
В конце августа Аглая родила дочь — красивую, спокойную девочку, которую назвали Христиной. Несмотря на все сложности, Аглая обрела покой и надежду на новую жизнь.
Юрка и Марфа с любовью приняли малыша. Они решили, что Христина будет жить с ними — в их доме, в деревне, где её окружат заботой и теплом. Чтобы избежать лишних вопросов и сплетен в селе, они придумали историю: Христина — сирота из города, дальняя родственница Марии Семёновны. Так девочка получила новую семью и счастливое детство, свободное от горьких тайн и осуждения.
Жизнь текла своим чередом, и в этом маленьком уголке деревни, где любовь и труд сплелись воедино, родилась новая история — история семьи, что прошла через испытания и сохранила самое дорогое.
Своего первенца Юрка и Марфа назвали Ванюшей.