В Москве и Подмосковье выходцы из соседних южных стран становятся настоящим бедствием на дорогах.
Семен СЕРГЕЕВ.
Два трагических случая в последние три дня - один в Москве, другой в Долгопрудном - схожи в одном. За рулем находились ценные иностранные специалисты, которым не то что в водительском кресле - и в России-то, возможно, не место. Но они там были. А русского мальчишки теперь не будет нигде...
«Руль просто блокировка получиль…»
Эта фраза, произнесенная с характерным акцентом, могла бы стать эпитафией на развороченной остановке в Долгопрудном. Или, не дай бог, на чем-то более печальном. Но пока, слава богу, обходимся без крайностей. Пока обходимся переломами, ушибами и сотрясениями мозга. Люди, стоявшие на Лихачевском проспекте, буквально родились в рубашке.
Вечером 12 августа в набитую людьми остановку в центре Долгопрудного на полном ходу влетел «Хёндай». Водитель, иностранный специалист из Азербайджана, объяснил всё просто и гениально:
- Руль блокировка получиль. Ничего сделаль не мог.
Руль у него, видите ли, заклинило. Не мозг, не инстинкт самосохранения, не совесть. А именно руль. Банальная механика отказала в самый неподходящий момент. И вот уже машина летит через бордюр прямо в живых людей, которые в этот момент выходят из маршрутки.
Камеры зафиксировали, как черный седан сносит всё на своем пути. Кто-то успел отскочить за секунду до удара. Кому-то повезло меньше. В полицейской сводке фигурируют двое пострадавших: девушка 27 лет и мужчина 28 лет. Их вечер у торгового центра «Город» закончился в больнице с переломами и сотрясением мозга. Врачи говорят - слава Богу, травмы не смертельны. Хотя и тяжелые.
Еще несколько человек получили ушибы, ободрали локти и колени об асфальт, когда разбегались. Им помощь оказали на месте.
И вот он сидит в полиции, этот 25-летний мастер скоростного сноса остановочных павильонов. Купивший, вероятно, водительские права так же легко, как покупают шаурму у метро. Полиция возбудила уголовное дело, но сроки по таким делам минимальные - погибших-то нет.
Цена красного света и тридцати тысяч
А вот в Москве, на Планерной, чуда уже не случилось.
Двое детей, 13-летний Максим и 12-летняя Соня, 10 августа шли домой. Обычный августовский день, парк позади, впереди — выходные. У Максима в рюкзаке — новенький планшет, мечта, ставшая явью. У Сони в голове — мысли о танцах. Их беззаботный разговор оборвался под колесами машины каршеринга.
За рулем сидел 29-летний Рустам из Таджикистана. Он потом заявит, что не видел красный свет. Он вообще, как выяснилось, многого не видел и не знал. Например, как на самом деле сдают на права в этой стране.
- Я их не видел, — вот все, что повторял он потом, стоя над телом Максима, рядом с которым валялся его рюкзак с так и не включенным планшетом.
Соня выжила. Ее, с переломами и сотрясением, увезла скорая. Ее родители теперь не отходят от кровати, пытаясь заслонить дочь от реальности, в которой ее друг больше никогда не будет смеяться рядом.
Конвейер скорби
История Рустама — это не драма одного человека. Это бизнес-модель. Приехал три года назад, работал курьером, таксистом. Жизнь требовала скорости, а значит — прав. Официальный путь долог и труден. Экзамены, теория, практика… Зачем, если есть посредники? Есть рынок, где за скромную сумму тебе выдадут документ, удостоверяющий твое право представлять смертельную угрозу на дороге.
И ведь система это проглотила. Компания каршеринга, выдавшая Рустаму машину, не удосужилась проверить подлинность его «прав». Зачем? Клиент платит. Машина едет. Бизнес идет. А то, что этот бизнес иногда проезжает на красный свет по детским жизням, — это, видимо, издержки производства.
Следователи возбудили дело. Рустама заключили под стражу, ему грозит до семи лет. В его машине нашли бутылку воды, старый телефон и пакет с продуктами. Он ехал на доставку заказа.
Рустам признал, что купил права. В Таджикистане, говорит, водил грузовики. Но московские светофоры оказались сложнее таджикских перевалов.
Кждый раз, садясь в машину или просто стоя на остановке, мы играем в русскую рулетку. Просто потому, что для кого-то экзамен в ГИБДД — слишком сложная и ненужная формальность. А чей-то ребенок — всего лишь досадное препятствие на пути к выполнению очередного заказа.