В ночь с 6 на 7 июля 1988 года на нефтяной платформе «Пайпер Альфа», находящейся в Северном море, примерно в 190 км к северо-востоку от Абердина (Шотландия), произошло событие, которое навсегда перевернуло не только Британию, но и саму нефтяную промышленность.
По объёму разлитой нефти эта катастрофа уступает, например, «Дип-Вотер Хорайзен», но по числу жертв «Пайпер Альфа» до сих пор остаётся самым трагическим случаем в отрасли. Почему произошла столь ужасная катастрофа? Рассмотрим по порядку.
Нефть — кровь экономики. В 1950-х годах положение Британии было далеко не безоблачным: колонии постепенно уходили, в том числе те, где сосредоточены нефтяные ресурсы:
Индия — независимость 15 августа 1947 г. (раздел на Индийский Союз и Пакистан).
Бирма (Мьянма) — независимость 4 января 1948 г.
Цейлон (Шри-Ланка) — независимость 4 февраля 1948 г.
Палестина — британский мандат завершён 14 мая 1948 г. (создание Израиля и переход территории под контроль ООН/арабских государств).
Иордания (Трансиордания) — независимость 25 мая 1946 г.
Египет — формально независим с 1922 г., но британское военное присутствие завершилось частично в 1940-х; в 1946 г. британские войска покинули большую часть территории.
Ирландия (Ирландское Свободное государство → Республика Ирландия) — окончательный выход из Британского Содружества в 1949 г.
После нефтяного эмбарго 1973 года ситуация стала ещё напряжённее. Кризис характеризовался введением запрета на поставки нефти арабскими странами — членами Организации арабских стран-экспортёров нефти (ОАПЕК), а также Египтом и Сирией, странам, поддержавшим Израиль в ходе Войны Судного дня [ru.ruwiki.rubigenc.rurussian.rt.com]. Решение ОАПЕК было принято в ответ на военную и экономическую поддержку, которую США и их союзники оказали Израилю в конфликте с Сирией и Египтом. Арабские страны хотели создать политическое давление на мировое сообщество, чтобы уменьшить поддержку Израиля западными странами.
Вскоре в прибрежных водах Шотландии обнаружили большие месторождения углеводородов (нефть и газ являются углеводородами), но они находились под 150-метровым слоем воды и двухкилометровым пластом песчаника. Тем не менее освоение шельфа (мелководной части подводной окраины материков и островов) началось, появились массивные офшорные сооружения — настоящие «железные монстры». Это конструкции, которые создаются на территории офшорных зон — территорий, где иностранным компаниям предоставляются льготные условия для деятельности: низкие или даже нулевые налоговые ставки, простые правила корпоративной отчётности и управления, в данном случае это были станции по добычи природных ресурсом под морским дном.
Платформа «Пайпер Альфа» была одной из нескольких на этом участке. Их схема довольно сложна: все платформы располагались на расстояниях от 19 до 54 километров друг от друга.
Три платформы добывали и нефть, и газ; а четвёртая — «MCP-01» — была компрессорной и перекачивала лёгкие углеводороды (газ) на берег, в Фергус, на расстояние 173 километра.
Важно понять взаимосвязь этих платформ:
· «Тартан» отправлял газ на «Пайпер» и нефть на «Квеймер».
· «Квеймер» и «Пайпер» перекачивали нефть на берег по одной магистрали на остров.
· «Пайпер» же получал газ от «Тартана» и «Квеймера» и перенаправлял его на компрессорную платформу.
Эта схема, введённая в 1978 году, была ключевой: ранее попутный газ просто сжигался факелами, теперь его перерабатывали и отправляли на компрессорную станцию в рамках общей программы повышения эффективности.
Конструкция самой «Пайпер Альфа» тоже была важна. Главная часть состояла из четырёх модулей:
Нефть и газ проходили через модули «A», «B» и «C», где на этапе «B» газ отделялся от нефти и крупных примесей;
Модуль «D» содержал жилые помещения и столовые.
Над основными модулями размещались дизельные генераторы, хранилище горючего, дополнительные пристройки, главная рубка, вертолётная площадка и другое оборудование. Платформа была технически современной: в момент аварии ей было 12 лет, она проходила регулярную модернизацию, включая модификации для переработки газа.
Накануне трагедии в модуле «C» проводился капитальный ремонт насосов, в ходе которого платформа сжигала часть газа факелами (способ безопасной утилизации сбрасываемых газов, которые не могут быть направлены на переработку). Ремонту подвергался лишь один из двух насосов — насос «A», он был выведен из эксплуатации и помечен в отчёте как «ни при каких обстоятельствах не включать». Тем не менее часть этих записей не попала в поле зрения ночной смены. Дневная смена отключила насос, сняла клапан высокого давления и установила временную заглушку вручную. В отчёте затем было зафиксировано, что насос «A» нельзя включать.
Итак. Многое, что происходило с 18:00 до часа ночи, остаётся не до конца ясным, поэтому по сей день ведутся споры и судебные разбирательства. На сегодняшний день известно следующее: ремонтный отчёт либо не был прочтён сменой, смены понадеялись друг на друга, либо в условиях спешки и высокой нагрузки допущены критические упущения. Поломка насоса «B» отвлекла внимание, и факт отсутствия клапана высокого давления на насосе «А» мог быть упущен из виду.
Около 22:00 на насос «A» подали газ. Временная заглушка не выдержала давления, сорвалась, и газ мгновенно заполнил прилегающие модули. В считанные минуты газ распространился по большей части территории платформы. На такой площади обязательно должна была появиться искра или горячая поверхность — и взрыв произошёл. Вскрылась фундаментальная проблема: платформа была пожароустойчивой, но не взрывоустойчивой. Первоначально объект проектировался для добычи нефти, а уже затем модернизировался для переработки взрывоопасного попутного газа.
В результате первый взрыв разрушил модуль «C» и надстройки над ним, повредил главную рубку и трубы на стыке модулей «B» и «C». Из повреждённых труб начал выходить газ, который воспламенился и превратился в подобие гигантского газового резака.
Оператор диспетчерской Джефф Боланс активировал экстренную остановку подачи нефти и газа и подал сигнал бедствия, но это лишь частично решило проблему: большая часть главной рубки была уничтожена, и диспетчеры лишились возможности перекрыть потоки с соседних платформ — «Тартан» и «Клеймор». Операторы этих платформ получили сигнал бедствия, но не стали немедленно перекрывать трубы, ожидая приказа с берега — очередной пример бюрократического промедления.
В сложившихся условиях погружные насосы, переведённые на ручное управление ради безопасности сотрудников, работавших под водой, нельзя было привести в действие из-за разрушения главной рубки. Уничтожение диспетчерской также означало невозможность организовать быструю и упорядоченную эвакуацию: большинство людей поспешило в жилой модуль «D», чтобы эвакуироваться через вертолётную площадку, но посадка вертолётов была невозможна из-за густого задымления. Параллельно прорвало нефтяную трубу, и нефть стала скапливаться на решётчатом полу, усиливая пожар и ослабляя конструкции — этому способствовали и резиновые коврики, проложенные для удобства водолазов, которые удерживали жидкость на платформе.
К ликвидации пожара были привлечены многочисленные суда и катера, в том числе полупогружное универсальное судно «Тарас» с экипажем и спасательными средствами. Они послали вперед быстроходные катера, но в момент прибытия внешняя обстановка стала ещё опаснее: огонь ослабил запорные устройства на ветках, и под давлением 120 атмосфер газ прорвал трубопровод — по сути, образовалась гигантская горелка, мощностью оцениваемой в сотни — тысячи кубометров газа в минуту.
По некоторым оценкам, в пике сгорало до 2 500 кубометров газа, что соответствовало огромной энергетической интенсивности и напоминало по последствиям мини-ядерный взрыв.
Жар ощущался в километре от эпицентра, оборудование спасательного судна начало плавиться, и «Тарас» вынужден был отойти.
Через 10 минут после второго мощного взрыва поступил приказ перекрыть трубу на «Тартан», что было сделано, но спустя ещё 20 минут прорвало трубу от компрессорной станции, а затем — и от «Клеймера». В течение 85 минут фактически вся платформа была уничтожена; сохранился лишь блок «A», который подняли со дна только в конце года. Модуль «D», в котором находилось 87 человек, ушёл под воду вместе с людьми.
В результате погибли 167 человек, включая двух спасателей; 30 тел так и не были найдены. Большинство умерло от отравления ядовитыми газами. Из 61 выжившего многие были ранены и впоследствии совершали отчаянные прыжки в воду с высоты 15, 30 и даже 50 метров. Один из выживших доплыл до «Тараса» после падения в момент прорыва одной из труб. Экономический ущерб оказался огромен: уничтожено оборудование на сумму около £1,7 млрд (примерно $6,4 млрд по тогдашнему курсу), добыча на шести платформах была приостановлена на 13 месяцев, что привело к значительным потерям производства.
Остатки платформы решили уничтожить, оставив на месте лишь буй. В 1992 году на её месте ввели в эксплуатацию новую платформу Piper Bravo, которая работает и по сей день.
Следует отметить и героические поступки отдельных людей: рулевой одного из катеров Джеймс Кларк спас 37 человек и получил медаль Георга; два члена экипажа другой лодки, Малькольм Стори и Брайан Батчелор, погибли при спасении, им посмертно присуждена медаль Георга; инженер Роберт Вернен и его коллега Роберт Кэрол отправились перезапускать дизельные генераторы и пропали без вести — Вернен впоследствии получил королевскую благодарность.
Расследование длилось 13 месяцев и было возглавлено Уильямом Калленом, главным судьёй Шотландии. В расследовании представили детальные отчёты и рекомендации, которые привели к появлению новых правил и закона о безопасности на водных объектах 1992 года. Окончательный вердикт был вынесен лишь в 1997 году: обвиняли, в том числе, Роберта Вернона (пропавшего при попытке завести генератор) и инженера Терренса Саттана. По выводам следствия, Саттан не затянул должным образом временную заглушку, а Вернон подал газ на насос, не ознакомившись с документацией дневной смены. Публикация этих выводов вызвала новый скандал: доказать единственную и окончательную причину было невозможно, часть документов и ценных материалов была уничтожена в пожаре и взрыве.
Катастрофа оказалась следствием множества факторов: от плохо затянутой заглушки до цепочки организационных и бюрократических ошибок. Семьи погибших обвиняли власти в попытках переложить ответственность на простых инженеров и работников, в то время как системные упущения оставались в тени. По своей механике и размаху «Пайпер Альфа» отчасти напоминает «Титаник»: оба случая показывают, как ряд, на первый взгляд, незначительных ошибок и упущений накапливается до катастрофы.
Если бы платформа строилась сразу с расчетом на переработку взрывоопасного газа и с применением взрывозащищённых отсеков, если бы подводные работы не велись параллельно с газовыми операциями, если бы на площадке не допускалась беспечность в оформлении сменных отчётов, если бы операторы не ждали приказов с берега и сами немедленно перекрыли бы трубы и продули линии, последствия могли быть совсем иными. Однако ошибки были сделаны, и уроки оказались страшными и дорогостоящими.
Тем не менее горькие уроки были усвоены. После «Пайпер Альфа» требования по безопасности офшорных объектов ужесточились, стандарты проектирования и эксплуатации изменились, и последующие аварии хоть и случались, но не достигали той человеческой трагедии. Катастрофа стала стимулом для реформ и повышения внимания к безопасности.
Завершая краткий обзор, важно вспомнить и о человеческих поступках: от самопожертвования и героизма до трагичных потерь. История «Пайпер Альфа» — напоминание о том, что технологии и люди взаимосвязаны, а системная безопасность требует постоянного внимания и ответственности на всех уровнях управления.
В истории она останется одной из самых масштабных аварий на воде, которую пережило человечество.