Продолжение.
Вы знаете,что годы, проведенные в болоте, текут иначе. Нет. А я знаю. Тут нет календарей, нет часов, как у людей, только бульканье воды, шорох в камышах, гул ветра в деревьях. Но я за триста лет привыкла. Другого я не помню. А иногда так хочется побыть человеком!
Осенью, как и многие жители леса, я впадаю в спячку. Просыпаюсь я только весной. Болото просыпается вместе со мной и я обхожу свои владения, проверяю, не поселился ли кто без спроса, все ли деревья целы, все ли мои друзья на месте. Наступает лето. Не очень я люблю это время года. Когда наступает жара, я прячусь в глубине трясин, там прохладно и тишина такая, что слышно, как лягушонок глотает мошку. Люди в это время не ходят в лес, и я спокойна.
Начинают они свои походы незадолго до спячки, то ягод насобирать, то грибов. Я не против. Пусть. Запасов на всех хватит. Потом опять тишина. Наступает осень.
Осенью болото тяжелеет, вязнет в своих же корнях, и я начинаю готовиться к спячке.
Но в этот год всё пошло иначе. Я уже спала, когда прилетели вороны. Их крик разве что мертвый не услышит. Кричали так, что я проснулась. И принесли весть: в лесу появились люди. Не те, что ягоды собирают или грибы режут, а другие- с топорами, пилами. Они говорят, что будут лес рубить. Пришлось мне вставать.
И болото вместе со мной вздохнуло тяжело, так, что вода под ногами пошла кругами.
Я не люблю вмешиваться в людские дела. И «мои» люди лес не губят, уважают. Я берегу порядок- и те, кто его не трогает, остаются живыми. Но эти пришли с намерением. Они не слышат, не видят, что здесь всё живое, что корни держат землю, что без деревьев исчезнет все живое. Как я могу такое допустить?
Вышла я к ним в сумерках. Ждала, когда стемнеет, чтобы больше жути нагнать.
Стою на краю тропы- волосы спутанные, в них светляки, глаза, как два глубоких колодца. Короче, ужас ужасный.
Они как меня увидели, даже и не сразу поняли, кто я такая. Один даже шагнул ближе, (хотел поговорить наверное) и тут болото под его ногами шевельнулось. Земля сделалась мягкой, как тёплое тесто, а в воздухе запахло гнилью и мхом. Он отпрянул, но я уже знала, он вернётся, чтобы меня увидеть. Наверное, принял меня за человека.
В ту ночь я пошла в самую глубь болота. Там, где тина чёрная, как смоль, и трясина дышит медленно, будто спит. Я догадывалась, что люди пришли на несколько дней, да и любопытство мучило. Я начала шептать болоту слова, которые помню ещё с тех времён, когда могла говорить с людьми. Болото слушало. Болото понимало. Оно меня всегда понимает, в отличие от людей.
Наутро туман сошел с воды, густой, вязкий. Люди шагали в нём, ничего не видя в метре друг от друга, кричали друг другу, но голоса тонули в белесой пелене. Один исчез первым, другой- через несколько минут. Когда туман спал, оставшиеся двое увидели только бульканье пузырьков над болотом и шапки на воде. Дрожа от ужаса, они убежали, не забрав даже инструменты.
Я не знаю, где теперь те двое. Может, болото забрало их к себе, может, отпустило дальше, в те места, откуда дороги уже нет.
Я не спрашиваю. Да и зачем мне это? Я ведь хозяйка, а не судья.
После этого вороны вернулись и уже спокойно сказали: «Люди ушли. Теперь долго не вернутся».
А я стояла у самой кромки и смотрела на лес. Задумалась. Сколько же еще можно издеваться над природой? Надеюсь, те больше не сунуться и другим скажут, чтобы неповадно было? Вдруг слышу девичий смех. Думаю, показалось. Но смех становился все громче. Где-то рядом совсем. Тот самый, что слышится мне иногда во сне. Он звенел, как тонкая льдинка.
Я замерла. Это был не сон. Он звал меня. Издалека.
Болото под ногами задрожало- будто предупреждало: «Не иди».
Но я знаю- однажды пойду.
А пока если услышишь в чаще шаги, а потом тишину- не зови.
Это, возможно, я вышла посмотреть, кто пришёл.
Или кто хочет уйти.