Вчера вечером я мыла посуду, когда дверь хлопнула — муж вернулся с работы. В руках у него был большой букет роз. Я на секунду растерялась: — Это мне? — спросила я, уже чувствуя, как внутри теплеет. Но он улыбнулся и сказал:
— Нет, это маме одной коллеги, она в больнице. Попросили передать. И ушёл на кухню ставить чайник, как ни в чём не бывало. А я осталась стоять с мокрыми руками и непонятным чувством. Вроде бы он сделал доброе дело, но… за всё время нашей жизни вместе я не помню, чтобы он просто так приносил мне цветы. Вечером, уже в постели, я спросила:
— Почему ты никогда не даришь их мне? Он удивился:
— А ты ведь никогда не просила… Я не стала спорить. Но, может быть, в этом и кроется проблема — мы слишком часто ждём, что нас поймут без слов.
Вчера вечером я мыла посуду, когда дверь хлопнула — муж вернулся с работы. В руках у него был большой букет роз. Я на секунду растерялась:
— Это мне? — спросила я, уже чувствуя, как внутри теплеет.
Но он улыбнулся и сказал:
— Нет, это маме одной коллеги, она в больнице. Попросили передать.
И ушёл на кухню ставить чайник, как ни в чём не бывало.
А я осталась стоять с мокрыми руками и непонятным чувством. Вроде бы он сделал доброе дело, но… за всё время нашей жизни вместе я не помню, чтобы он просто так приносил мне цветы.
Вечером, уже в постели, я спросила:
— Почему ты никогда не даришь их мне?
Он удивился:
— А ты ведь никогда не просила…
Я не стала спорить. Но, может быть, в этом и кроется проблема — мы слишком часто ждём, что нас поймут без слов.