В предрассветной дымке долина казалась умытой, умиротворенной и словно сошедшей с акварельного рисунка, написанного рукой талантливого художника. Чуть размытые цвета, мягкость линий и припыленные переходы… Ни глухого лая собак, ни бесконечной людской суеты и привычного шума, сопровождающего жизнь с рассвета до заката – только первозданная красота и покой, накрывший поселок уютным, ватным одеялом и с некоторых пор просочившийся в души и сердца селян. Они не сразу распознали, но вот дети… дети почти мгновенно ощутили изменения.
- Мама, мама! – прибежал к Оксане, дергающей на огороде сорняки, сынишка. – Дышится-то как легко!
- Ты о чем это? – зоркий материнский взгляд пробежался по мальчонке – не заболел ли.
- Ты дыши, - он взял ее за руки и потянул за собой. – Вставай скорее и вдыхай. Чувствуешь?
Недовольство на лице женщины сменилось удивлением. Она сделала один вдох, другой и вдруг подхватила семилетнего Ванюшку на руки, закружив в безудержном веселье.
- Ой, сыночек, и правда – красота-то какая! Сердце радуется! И как же я раньше этого не замечала?
Она поставила сына на землю и чмокнула в макушку, а потом почему-то посмотрела в небо. Такое чистое и безоблачное, что волна искрящегося счастья накрыла ее целиком. Хорошо-то как! С улыбкой на губах Оксана вернулась к грядкам, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ей было так светло на душе.
Жители долины, словно оживали, с каждым днем раскрывая для себя все новые радости в совершенно обыденном. Спустя время не заметить этого уже было невозможно и даже старожилы-долгожители удивленно поднимали седые мохнатые брови, бормоча под нос:
- Значит вымолили прощение, избавились от проклятия. Неужто дожили?
И подслеповатые слезящиеся глаза поднимались туда, к небу и солнцу, чтобы в полной мере ощутить свободу от прегрешений предков, на века обрекших их на унылое существование под сенью мрачного утеса. А сегодня и он, казалось, преобразился, сияя серебристыми прожилками, едва солнечные лучи шаловливо дотрагивались до вечных камней, помнящих начало и владеющих тайной еще не написанной завершающей главы. И на лицах стариков расцветала улыбка, а в сердцах – надежда на то, что хоть их внуки проживут совершенно иную жизнь.
Эти разговоры неслись из каждого двора, перекидываясь с дома на дом, пока не слились в одну мощную, гулящую реку слухов и версий. Особенно когда местные прознали, что лесной домик, который, если верить старинной легенде, некогда стоял в самой чащобе, снова появился на своем месте. Да и не пустует он! Живет там красивая молодая женщина, которая любит на рассвете бродить по окрестностям, наскоро застегнув фланелевую рубашку и небрежно собрав на затылке густые медные локоны. Те, кто видел ее, утверждают, что от нее невозможно отвести глаз, так и замираешь столбом с нелепой улыбкой на лице. И только взгляд ее спутника, крепкого молодого мужчины с чуть вьющимися волосами и легкой небритостью, заставляет оторвать ноги от земли и топать дальше, воровато оглядываясь. Однажды их видели в обществе светловолосой девушки и белоснежного волка. Когда этот слух разнесся по деревне, дед Митрофан – самый старый из всех, выпучил свои глаза и приказал всем собраться, да наказ слушать.
- Белый волк вернулся! – торжественно произнес он надтреснутым голосом. – А потому и радость к нам возвернулась! Мы теперича свободны, но волка беречь надобно, как и девушку, что живет там на склоне. Все вернулось на круги своя, да только не растеряйте.
Кто-то деду поверил, а кто-то и рукой махнул. Что с него возьмешь, старик, почитай, сотню лет небо коптит! Мало ли чего придумает! В голове-то, небось, каша уже. Но таких, что ни говори, а мало было. Большинство сельчан старые легенды помнило и память чтило, а потому с большим уважением отнеслось к изменениям. Некоторые говаривали, что парень – вылитый Матвей, чей домик стоит на окраине необжитой, но еще довольно крепкий и почему-то не разваливается от времени. И забор там крепкий, и крыша держится справно, да и сорняки не особо балуют, покрывая дворик аккуратным зеленым ковриком, будто не решаясь поднять головы выше положенной границы. Приезжих из города это удивляет, а местные уже давно махнули рукой – мало ли что еще бывает! Разве дел своих нет, чтобы на чужие дворы пялиться.
******
Они не любят гостей.
Обычно он просыпается на рассвете первым и долго любуется ее личиком с россыпью веснушек, осторожно целует в нос и только потом выбирается из-под уютных объятий одеяла. Дощатый пол приятно холодит босые ноги, и он точно знает, что новый день будет наполнен их маленькими радостями, малопонятными остальным. Он варит ее любимый кофе и с удовольствием наблюдает, как само собой поднимается поставленное с вечера тесто. Пара минут и по комнатам разлетается умопомрачительный аромат выпечки, который не дает ей нежиться в постели дольше обычного. Она возникает в дверях чуть заспанная и невероятно смешная – забавный растрепыш в не по размеру широких джинсовых шортах и выцветшей футболке, стянутой из его шкафа. Она прижимается к нему, мурлычет что-то и тычется носом между лопаток. Он смеется. Это только их знак. Все хорошо.
Они редко ездят в город. Им достаточно их леса и… зверья, которое по-прежнему несет свои маленькие беды той, что была пограничницей и долгие годы отважно спасала их. Пока она лечит детей леса, он подновляет забор или занимается другими делами. Мало ли их в доме? Его руки споро выполняют любую работу, справляясь с ней и без магии, но порой он специально пускает ее в ход, наслаждаясь той особенной силой, что бурлит в его крови. Обычно она смеется в такие моменты и говорит, что у него жутко напыщенный вид.
Им хорошо вдвоем. В полнолуние они отправляются к реке и до самого рассвета купаются нагишом, а в Кровавую Луну сидят на самом краю утеса, болтая ногами и поглаживая огромного белого волка, неизменно приходящего взглянуть на долину. Он знает, что вечно будет хранить ее и… совершенно не против следить за порядком среди людей. Рыжая человечка говорит, что когда-нибудь все в долине снова будут обладать источниками Жизни. Он верит ей, как и мужчина, нежно целующий человечку в нос.
Они не любят гостей и любят друг друга. Смакуют каждое выпавшее им мгновение. Наблюдают за звездной россыпью на черном бархате неба. Бегают наперегонки по лесу. Собирают травы и ягоды. Наблюдают за упругими струями дождя, хлещущими по окнам. Прыгают по лужам и лазают по деревьям на скорость. А потом жаркими ночами не могут оторваться друг от друга. Насытиться. Потерять обретенную целостность. Поэтому завернувшись в один плед, они выбираются на крыльцо и долго разговаривают, то и дело подливая в чашки чай, заваренный по особенному рецепту.
Им будет всегда мало отведенного времени, но ни одну секунду они не расходуют попусту. Они лучше иных знают истинную цену минутам, месяцам, годам и векам.
Вместе.
На одном дыхании столько, сколько выделил им Великий Хронос.
***********************************КОНЕЦ***********************************
Друзья мои, от всего сердца благодарна всем, кто поддерживает меня небольшими приятными переводами на карту. Теперь у Дзена появилась новая функция и сделать этом можно прямо на площадке ЗДЕСЬ
Заранее благодарю всех!