Павел Васильевич почти с самого рождения был убежденным феминистом. Он искренне считал, что у женщин есть все возможности быть не хуже, а то и лучше мужчин.
Во всяком случае, они не скрывали свои чувства при виде Павлика под напускной и суровой мужественностью...
Стоило ему только упасть на бок, перекатится на спину и сложить лапки "зайкой", как все его женщины расплывались в улыбке, погружали свои руки в его пушистый живот, массировали лапки и тут же тащили с кухни всякие вкусности.
А так называемый глава семьи, муж главной хозяйки, скрежетал зубами от зависти... От зависти к Пашеньке, от зависти к жене и двум дочерям – ведь ему тоже хотелось также плакать от умиления, массировать котечке лапки, зарываться носом в мягкий живот.
Но он не мог себе такого позволить! Потому что он суровый и грубый мужик! Во всяком случае, хозяин так хотел о себе думать...
А потом он начал наблюдать за котом и кое-что начал понимать! А Павлик-то не дурак! Вон как лихо манипулирует дамами! Один только взгляд, легкий взмах кончика хвоста и все блага летят к котику со скоростью света.
И решил Андрей взять пример с Павла, начал перенимать повадки кота... Но сколько он бы не лежал, не делал свои рученьки "зайкой" – бесполезно! Никакого внимания он так и не получил!
Один раз только младшая дочь принесла ему еле-еле тепленький чай, поставила на край стола и тут же убежала. А Павлику вкусноту прямо в пасть положила!
И решил Андрей решить этот вопрос радикально! Вот твердо и бесповоротно решил!
Вернулся домой с работы, грозно топнул ногой, вынул из-за пазухи кошку, которую поймал возле гаража и громко так заявил:
- Надоело! Надоело жить дома с одним только котом! Вы как хотите, но у нас будет кошка!
- Почему кошка?
Удивилась жена.
- А потому что я – феминист и считаю, что у кошек такие же права, как и у котов!
Павлик был с Андреем абсолютно согласен, тем более, что кошечки намного мягче котов и теперь будет на кого склонить во сне свою уставшую голову.
Вот только однажды жена, наблюдая, как Андрей наглаживает довольную кошку и массирует ей уставшие за целый день лапки, все же сказала:
- Эх, Андрюша... Никакой ты не феминист, а самый обыкновенный бабник!