К той олимпиаде Инга готовилась долго и упорно. Каждый день был выверен до минуты: прорешивание задач, погружение в глубины теорем, ночи, проведённые в тихом свете настольной лампы над учебниками. Для неё это было не просто соревнование — ключ к вратам престижного университета, где математика должна была стать смыслом и воздухом её жизни. Цифры и формулы пульсировали в её сознании постоянно, куда бы ни вела дорога. Это была её страсть, её истинное призвание. Инга всегда была сосредоточена на главном, и её особая красота — красота ума, скромности и целеустремлённости — сияла ярче любых внешних украшений.
В назначенный час она вошла в аудиторию, где царила гулкая, почти осязаемая тишина. Листы с заданиями легли на столы. Инга погрузилась в мир чисел. Задачи поддавались ей, казалось, легко, но последняя заставила замереть — в ней таился коварный подвох, требовавший не только знаний, но и озарения. На неё ушло гораздо больше времени, чем она планировала.
Выйдя на свежий воздух, Инга вдохнула полной грудью и услышала оживлённый спор о той самой злополучной задаче. Двое парней. Один — высокий, худощавый, со взъерошенной челкой, сосредоточенный и серьёзный. Его внешность была зеркалом вдумчивой натуры. Другой — невысокий, с мягкими чертами лица и неизменной искоркой веселья в глазах, излучавший обаяние и лёгкость. Инга, никогда не стеснявшаяся высказать мнение, невольно остановилась и с лёгкой улыбкой бросила:
— Вы оба неправы.
Парни удивлённо обернулись. Она объяснила секрет задачи, показав изящный путь решения. Их поразили её ум и проницательность.
— Из какого лицея? — спросили они.
— Из обычной школы, — ответила Инга, — но у меня замечательный учитель математики.
Их пути разошлись, но мимолётное знакомство оставило после себя лёгкое, тёплое послевкусие.
Год пролетел.
Год пролетел в поисках своего университета. Дни открытых дверей, брошюры, правила приёма... И вот, в третьем по счёту вузе, разбираясь в тонкостях поступления, Инга услышала знакомый голос:
— Девушка, стой!
Она подумала, что зовут не её, но лёгкое прикосновение к плечу заставило обернуться. Те самые двое с олимпиады. Женя, всё с той же открытой улыбкой, держал её за руку.
— Привет! Как ты здесь? — радостно воскликнул он. — Мы вот сюда поступаем! А ты?
— Нет, просто выбираю, сравниваю, — объяснила Инга.
— Молодец! — Женя сиял. — Давай знакомиться! Я Женя, это Артём. А тебя?
— Инга.
— Обменяемся телефонами? Будем созваниваться, если что-то интересное по математике всплывёт! — предложил Женя. Инга согласилась.
После встречи, шагая домой, друзья делились впечатлениями.
— Классная, да? — оживлённо начал Женя, подбрасывая камешек.
Артём кивнул, задумчиво глядя вдаль.
— Умная. Помнишь задачу? Никто так не додумался.
— И такая... лёгкая. Не как другие, — продолжал Женя.
Артём усмехнулся:
— Ты прямо влюбился?
Женя смутился:
— Да ладно! Просто... интересная. А тебе?
Артём промолчал, но его взгляд, устремлённый в никуда, был красноречивее слов. С того дня имя Инги стало частым гостем в их разговорах.
Первый разговор, первый выбор.
Однажды вечером раздался звонок Артёма. Он не звонил по пустякам.
— Представляешь, — сказал он, — с Женей никак не осилим одну задачу. Поможешь?
Инга согласилась.
— Встретимся, где скажешь.
— В кафе возле моего дома, записывай адрес, — предложила она.
Задача оказалась азартной головоломкой. Три часа совместных усилий — и победа. Инга заметила пристальный, изучающий взгляд Артёма. Женя же был весел, улыбчив, щедр на примеры.
— Чем занимаешься в свободное время? — спросил он.
— Люблю плавать. Два раза в неделю. Вода снимает стресс, — ответила Инга.
— А мы не большие любители, — неожиданно вступил Артём, прерывая молчание, — но, может, стоит попробовать. Кстати, в какой бассейн и когда?
Инга назвала место и время. Её удивлению не было предела, когда в следующий раз она увидела их обоих у кромки воды.
— Решили сбрасывать стресс по твоему примеру! — весело сообщил Женя.
Артём молчал, но его внимательный взгляд теперь согревался теплотой и восхищением. Теперь они встречались дважды в неделю. После бассейна друзья провожали её домой. Разговоры по-прежнему вращались вокруг задач, но теперь цифрам аккомпанировали другие темы, а Инга всё чаще ловила на себе взгляды, полные невысказанного смысла.
Признание.
После одной из таких прогулок, у подъезда Инги, Женя и Артём задержались.
— Ну что, Артём, плавание нравится? — подтолкнул Женя друга.
Артём хмыкнул:
— Дело не в плавании. Ты же понимаешь.
— Понимаю, — тихо отозвался Женя.
— Кажется, я... влюбился в неё.
Неловкая пауза. Артём тяжело вздохнул:
— А Валя? Или та с курсов? Или театралка? У тебя их всегда было... много. Легко увлекаешься, легко остываешь. Уверен, что с Ингой иначе? Что если она поверит, а ты... разобьёшь ей сердце?
Валя, давняя подруга, считалась его парой, хоть ничего не было сказано вслух. Женя поежился:
— Валя... Это другое. Привычно. А Инга... она другая. Непонятная. Как та задача — вроде просто, а глубина...
— И ты готов всё бросить ради непонятного? — Артём был явно недоволен. Его собственные чувства к Инге делали слова друга особенно болезненными.
— Мы же договаривались не мешать друг другу. Но к ней... Это неправильно, Женя.
Женя поднял голову, в глазах загорелось упрямство:
— А что неправильного? Я не выбираю, в кого влюбляться! Да, я был не идеален. Но Инга... она не «очередная». С ней всё иначе. Я готов измениться. Я не причиню ей боли!
— Но Валя... — начал Артём.
— Я поговорю с Валей, когда придет время, — отрезал Женя. — Главное сейчас — Инга. Мы оба в неё влюблены. Надо решить, как быть. Что делать?
— Не знаю, — прошептал Артём, глядя на закрытую дверь. — Нам нужен серьёзный разговор.
С тех пор их беседы об Инге стали сложным лабиринтом, грозившим разрушить и дружбу, и связь Жени с Валей.
Разговор с Валей.
Через несколько дней Женя пришёл к Артёму помятый.
— Поговорил с Валей... Тяжело.
Валя, узнав от знакомых о новой девушке, сама пришла к нему.
— Женя, что происходит? — спросила она с порога, голос дрожал от обиды. — Я слышала про Ингу. А мы?
Женя вздохнул:
— Валя, ты всегда была лучшей подругой. Но... я не испытывал к тебе тех чувств. И ни к кому. Мы просто друзья.
Лицо Вали исказилось:
— Просто друзья? После всего?
— Мы очень дороги друг другу, — мягко сказал Женя, — но это нелюбовь. Не могу лгать. К Инге... у меня другие чувства. Настоящие.
Валя отвернулась:
— Значит, она так быстро всё заняла? А я... просто была рядом?
— Ты всегда будешь рядом, как друг, — попытался коснуться её плеча Женя, но она отстранилась.
Разговор был мучительным, но честным.
— Обиделась, — Женя откинулся на стул. — Сказала, что я предатель. А я... не смог больше притворяться.
Артём молча кивнул. Ему было жаль Валю, но он понимал друга.
— Что теперь?
— Теперь... ничего. Сказал, что друзья. Но главное, Артём, что нам с тобой делать? С Ингой?
Женя смотрел на друга с беспокойством.
— Ты же тоже... чувствуешь?
Артём опустил взгляд:
— Чувствую. С того дня на олимпиаде. В ней есть что-то... Непонятное. Притягивает.
— Я не хочу, чтобы это разрушило нашу дружбу, — Женя провёл рукой по волосам. — Надо быть честными. Друг с другом. И с ней.
— А как?
— Придём вдвоём: «Инга, мы любим тебя, выбирай!» — он горько усмехнулся. — Глупо звучит.
— Может. Но иначе? — Артём посмотрел на него. — Не могу смотреть, как ты к ней подкатываешь, или ты на меня. Мы же друзья. Скажем ей вместе. Пусть выберет. Кто бы ни был... второй останется другом.
Артём долго молчал. Безумие? Да. Но честно. И давало шанс обоим.
Зима. Ожидание.
Наступили зимние каникулы. Инга уехала с классом на экскурсию. Её отсутствие обострило чувства друзей, заставив глубже задуматься.
Женя сидел в своей комнате, перебирая в памяти мгновения с Ингой. В блокноте для задач появился лёгкий набросок её профиля.
— Она просто... другая, — прошептал он. — Не как Валя, не как все. С ней я чувствую себя иначе. Лучше. Смотрю на неё — и сложные уравнения становятся ясны. Это не мимолётное увлечение. Глубже. Это... любовь.
Его охватывали счастье и страх перед этой новой силой.
Артём у окна прокручивал те же моменты. Его сдержанность не позволяла открытости Жени, но внутри бушевал шторм.
— Она не просто умна, — думал он. — Она... настоящая. Без фальши. Видит меня насквозь, даже когда молчу. И верит. Тот огонь в глазах, когда объясняла задачу... Вот оно. Моя первая настоящая влюблённость. Кажется, всю жизнь ждал именно такую. Это не восхищение — связь крепче любых формул. Не знаю, как жить, если она не выберет меня.
Спокойное сердце сжималось от неизвестности.
Финал: Надежда и красота жизни
В первый же день после возвращения Инги раздался звонок Жени.
— Встреться, пожалуйста. Серьёзный разговор.
Выйдя, Инга увидела друзей на качелях у дома. На лицах — тревога и решимость.
— Знаешь, Инга, — начал Женя, его обычно беззаботное лицо было необычайно серьёзным, — мы очень скучали. Каждый день без тебя — как задача без решения.
Артём молча кивнул. Его спокойный взгляд выдавал внутреннюю бурю.
Женя глубоко вдохнул:
— Мы с Артёмом дружим с детства. И так вышло... мы оба влюбились в тебя, Инга. Любим по-настоящему. Ты изменила нашу жизнь.
На этих словах Артём поднял взгляд и встретился с глазами Инги. В его обычно сдержанных глазах читалась нежность, боль и отчаянная искренность.
— Мы много говорили об этом, — его голос был тихим, но твёрдым, — не можем больше молчать. Это нечестно. Ни перед тобой, ни перед нашей дружбой.
— Если выберешь кого-то одного, — голос Жени дрожал, — второй будет просто другом. Решили. Это будет сложно... самая трудная теорема. Но докажем. Ради тебя. Ради дружбы. Ради надежды.
Они замерли в ожидании, лица напряжены надеждой и страхом.
Инга была потрясена. Она уважала их обоих, ценила дружбу, общую страсть к математике. Но романтических чувств... не было. Её сердце принадлежало другому — соседу по парте, Диме.
Она глубоко вдохнула. В глазах мелькнуло сожаление, но голос остался ясным и полным искреннего сочувствия:
— Ребята... Я вас очень уважаю. Вы мне невероятно дороги как лучшие друзья. Но... — короткая пауза, её взгляд скользнул от Жени к Артёму, нежный, но без той искры, что они искали, — кроме дружбы, ничего не будет. Простите. Я не могу дать вам того, что вы ищете. Мое сердце... занято другим человеком. Не хочу давать ложных надежд.
Тишина. Лица мальчиков вытянулись. Боль, разочарование, понимание смешались в их взглядах. Женя молча опустил голову. Артём отвернулся, глядя вдаль, пытаясь совладать с нахлынувшим.
Тяжёлая, звенящая тишина повисла в холодном воздухе, нарушаемая лишь шелестом голых ветвей. Дружба втроём, скреплённая цифрами и общими стремлениями, подошла к невидимой, но ощутимой развилке.
Эпилог: Красота в движении
Инга медленно развернулась и пошла к дому, оставив за спиной двух мальчиков, чьи сердца только что сжались от боли. Ей самой было нелегко. Грусть за друзей, сожаление о возможном разрыве их дружбы, лёгкая вина — всё смешалось внутри. Но над этим, как яркая звезда в предрассветном небе, сияла её собственная мечта — университет, математика, её собственный, ещё не ясный, но желанный путь. И где-то там был Дима, её тихая, пока ещё не высказанная надежда.
Она вошла в подъезд, но перед тем как закрыть дверь, обернулась.
Женя и Артём всё ещё сидели на качелях, склонившись друг к другу, словно ища опоры в знакомом плече. Несмотря на боль, они не кричали, не упрекали. Они просто были там, вместе, переживая общую потерю. И в этой картине была своя горькая, но подлинная красота — красота первой, искренней любви и крепкой, испытанной дружбы, которая, возможно, устоит и перед этим ударом.
Инга вздохнула.
Впереди её ждали новые задачи — сложные, захватывающие, университетские. Новые встречи. Возможно, новые чувства. И хотя сейчас казалось, что что-то важное безвозвратно ушло, она знала: жизнь не кончается на одной нерешённой задаче о любви. Она — бесконечное уравнение, полное переменных и неожиданных решений.
А красота её — в самой этой сложности, в постоянном движении вперёд, в поиске и открытиях, и в тех редких, тёплых мгновениях человеческого понимания, которые, как звёзды, освещают путь, даже когда кажется совсем темно.
Завтра будет новый день.
Новые формулы.
Новые страницы.
И в этом — была её главная надежда и неизменная красота жизни.