11 августа 1973 года, в субботний вечер перед программой «Время», советские телезрители увидели премьеру первой серии 12-серийного телевизионного фильма «Семнадцать мгновений весны» (1972).
На протяжении следующих двух недель вся страна залипала у телевизоров в вечернее время, переживая за благородного разведчика и придумывая анекдоты про нового советского супергероя.
Почти сразу в центральных советских газетах вышли рецензии на новый сериал, или как говорили в СССР «многосерийный телевизионный фильм». И в целом они были заслуженно положительными. Однако раздавались и критические замечания.
Наверное, потому, что самый главный поклонник киносаги Леонид Ильич Брежнев посмотрит «Семнадцать мгновений…» лишь в декабре того же 1973 года во время повторного показа по просьбам зрителей. И уж после этого никто не станет предъявлять претензии к фильму Татьяны Лиозновой.
Кстати, советский генсек повлиял на выход картины. Изначально показ «Семнадцать мгновений весны» должны были приурочить к Дню Победы в 1973 году, но у Брежнева с 18 по 22 мая намечался визит в ФРГ, во время которого планировалось (и было выполнено) подписание важных экономических соглашений. Советские дипломаты посчитали, что лишнее напоминание западногерманским партнерам об их нацистском прошлом не будет способствовать успеху переговоров и убедили перенести премьеру.
Но вернемся к кинокритикам. Какие претензии были у них к «Семнадцати мгновениям весны» сразу после премьеры сериала?
Повторюсь, в целом риторика была положительной и даже хвалебной, но в силу профессии приходилось искать «слабые места» даже в успешном фильме.
Я перечислю моменты, которые, по мнению специалистов, «не всегда оправданы» (цитата из рецензии) и постараюсь их систематизировать.
ЗАТЯНУТОСТЬ
Критики отмечали чрезмерную «растянутость» (слово «затянутость» побоялись написать) всего фильма и особенно первых серий, а также некоторых сюжетных линий. 12 серий это все-таки перебор.
К тому же слишком много этих самых сюжетных линий. Постоянные ответвления сюжета снижают драматизм главной линии повествования.
ФАНТАСТИЧНОСТЬ
Отдельно отмечалось, что слишком затянута сюжетная линия с радисткой Кэт, вполне сгодится на отдельный фильм, а ее чудесное спасение выглядит совершенно неправдоподобно.
Да и вообще уникальная способность Штирлица всегда выходить сухим из воды, вызывала, как минимум недоумение у рецензентов.
«Иногда ловишь себя на мысли – а не слишком ли облегченно разрешается та или иная сюжетная коллизия?»
- осторожно вопрошает один из рецензентов.
Кстати, простой зритель тоже почувствовал, что главный герой слишком идеализирован. Не случайно анекдоты про Штирлица, которые пошли сразу после премьеры, в основном обыгрывают абсурдные ситуации, и особенно «стебутся» над тем фактом, что все верховные нацисты знают, что штандартенфюрер – русский шпион, но не могут поймать его за руку.
Мой любимый – он есть в разных интерпретациях:
Штирлиц открыл дверь в кабинет Мюллера. Внутри было темно. Рука потянулась к выключателю.
- Не включайте свет, штандартенфюрер, - сказал Мюллер.
- Точно, сегодня шаббат, - вспомнил Штирлиц.
Или такой, показывающий бездонную пропасть между менталитетами:
У Штирлица сломалась машина. Он вышел и стал копаться в моторе.
"Штирлиц, Вы - русский шпион!" - сказал проходивший мимо Мюллер. - "Немец отдал бы свою машину в автосервис".
А вот анекдоты про Василия Ивановича и Петьку, которые также появились после фильма – «Чапаев» 1934 года – наоборот, простецкие и разухабистые, в них главные герои сродни сказочным персонажам, от Ивана-Дурака до Ивана-Царевича.
КРИТИКА ОТДЕЛЬНЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ
Неожиданно в одной из рецензий раскритиковали эсэсовца Рольфа. Того самого, который допрашивал Кэт и грозился убить ее ребенка сквозняком.
Досталось и самому персонажу, образ которого «просто неудачен» (цитата), и даже актеру Алексею Сафонову, сыгравшему нациста. Кстати, для опытного артиста, у которого уже были и главные роли в кино, эта работа стала настоящим проклятием – еще долго после «Мгновений…» его звали в основном играть злодеев и прочих отрицательных персонажей.
Один из критиков отмечал «незавершенность истории с Клаусом», которого сыграл Лев Дуров. Но кажется, рецензенту просто не понравилось, что исключительно благородный Штирлиц просто убивает провокатора.
Ну и как тут не вспомнить еще один анекдот:
Штирлиц никогда не оставлял свидетелей в живых.
Именно по этой причине его перестали звать на свадьбы.
ВЫЧУРНОСТЬ
А эту претензию одного из критиков процитирую дословно:
«Несколько нарочитым кажется цитирование за кадром «нордических биографий», тем более, что многие из тех, кого нам представляют, безлико проходят по фильму».
Как вам претензии критиков, оправданы?