После освобождения станицы Убеженской от немецкой оккупации Андрей Бабкин, будучи еще совсем юным парнишкой, получил повестку Успенского военкомата.
А фронтовые дороги для него начались с… самоволки. Железнодорожный состав с бойцами Красной Армии, идущий на фронт, формировали в Невинномысске. Паровоз медленно тянул в ночи теплушки с новобранцами.
Когда подошли к родному Успенскому району, Андрей обратился к школьному другу Саше Сомову: «Санек, давай спрыгнем в Марьино? Хоть с мамками повидаемся. Ведь неизвестно, вернемся мы с фронта или нет. Что-то страшновато мне!» Александр ответил, что тоже чувствует холодок по коже. Но оказаться по собственной глупости в дезертирах, быть расстрелянным, ему было еще страшнее.
Вот и окраина села. Через речку — родная Убежка и мамина хата у самого берега. Андрей спрыгнул на насыпь!
Уже утром Мария Федоровна с сыном стояли в Успенском военкомате. Андрей прижимал к груди узелок еще теплых пирожков. Пожилой военком с пустым рукавом гимнастерки, заправленным под ремень, посмотрел на юного беглеца: «Испугался? И мы когда-то были молодыми». Пожалел парнишку, оформил документы отставшему от поезда на следующий рейс. Запросил данные о ночном составе и огорошил новостью: под Ростовом его разбомбили фашисты. В живых не осталось никого! Друг Сашка погиб, даже не доехав до линии фронта.
Эту историю, услышанную из уст самого ветерана Великой Отечественной войны Андрея Ивановича Бабкина рассказала участникам убеженской акции «Наши люди» Анна Ивановна Ильина, жительница станицы.
Поначалу попал Андрей в матушку-пехоту. Первый Украинский фронт. В роте автоматчиков молодежь перемешали с бывалыми солдатами, чтобы было кому за ними присмотреть, чтобы не так страшно было новобранцам в первом бою. Он с благодарностью вспоминал об однополчанине, который старался помочь новичкам в освоении правил выживания на войне: «Никогда не спешите, сынки. Особенно в атаке. Побежишь впереди всех с криком «За Родину! За Сталина!», и перечеркнут тебя фрицы пулеметной очередью. Среди народу и уцелеть проще, и под пулей лечь не так страшно». Но кто бы его слушал! В апреле сорок пятого грянул тот самый бой, о котором составил наградной лист командир 1087 -го стрелкового Тарнапольского Краснознаменного полка полковник Фомичев: «В период наступательных боев при прорыве долговременной обороны противника товарищ Бабкин проявил мужество и отвагу. В боях за населенный пункт Пшеславице он первым ворвался в оборону противника, гранатами уничтожил пулеметную точку и немца взял в плен, который дал ценные материалы для подразделения. За проявленные мужество и стойкость достоин правительственной награды — ордена Красной Звезды».
Когда готовился этот материал, родственники А.И.Бабкина передали для будущего музея станицы Убеженской юбилейные награды ветерана и орденские книжки. Орден Красной Звезды и орден Отечественной войны остались на парадном пиджаке Андрея Ивановича.
Девятого марта 1945 года младший сержант Бабкин был внесен в списки из донесений о безвозвратных потерях: «Пропал без вести». Из-под Бреслау прислали в станицу Убеженскую Марфе Федоровне извещение.
Горе матери было безмерным, не могла она примириться с потерей. Твердила, что ошибка это, что жив ее Андрей, не может он пропасть. Материнское чуткое сердце подсказывало матери правду — сын был жив. Волей случая он оказался на вражеской территории.
Дело обстояло так. Ночью роту подняли по тревоге. Замешкавшись с поиском портянок и выскочив в итоге из землянки в сапогах на босу ногу, Андрей не увидел товарищей по оружию. В расположение роты ворвались власовцы, прорвавшиеся на этом участке обороны. Пользуясь темнотой, он залез в какую-то яму, сидеть в которой можно было только на корточках. Два дня провел в ней советский солдат, а мимо шла вражеская бронетехника, немцы и власовцы. На третий, едва стемнело, вылез из своего убежища. Ноги отказывались повиноваться. Но он пошел, пополз в сторону своих. Ему удалось перейти линию фронта, сохранив при себе оружие и комсомольский билет.
До начала войны Андрея не приняли в комсомол, потому что его отец был одним из репрессированных убеженских казаков. На фронте младшему сержанту Бабкину вручили заветную красную книжечку. Вскоре стал он секретарем ротной комсомольской ячейки — дорога была ему эта книжица.
Как об одном из важнейших событий фронтовой жизни, наш земляк любил вспоминать о том, что ему довелось увидеть маршала Ивана Степановича Конева. Совсем близко во время одного из концертов, когда на передовую приезжали артисты. Стоял молодой боец неподалеку от героя Советского Союза и во все глаза смотрел не на певцов и музыкантов, а на прославленного военачальника. Петь Андрей и сам прекрасно умел, а вот маршал…
Победу встретил под Прагой. Однако до пятидесятого года пришлось ему еще послужить в армии. В Германии он закончил учебу на курсах и сел за руль «ЗИС-5». Работы военным водителям хватало. В Россию эшелонами отправляли станки, заводское оборудование, со складов вывозили пшеницу за Одер. Потом служба бросала Андрея то в Горьковскую область, то в Казахстан, то на Урал. Только в пятидесятом году пришел долгожданный приказ о демобилизации. Андрей увидел мать, близких друзей, родную Кубань и понял, что нет краше на земле места, и никогда никуда он отсюда не уедет.
Коллектив гаража колхоза охотно принял его, но машину там сразу не дали. Во-первых, потому что их тогда в колхозе было мало, а во-вторых, еще надо было доказать, что ты ее заслуживаешь. Андрей трудился на ремонте с таким увлечением, что скоро всем стало ясно: у парня к технике призвание.
Немало километров исколесил он на своем первом «ГАЗончике». Ни от какого маршрута не отказывался. Любил быструю езду. Бездорожье для бывшего военного водителя было не в диковинку. Доярок колхозных на ферму в Кутан в любую погоду доставлял. Машина у него всегда ходила как часы. За долгие годы работы в колхозе Андрей Иванович поощрялся много раз. Но, пожалуй, самой дорогой наградой для фронтовика было присвоение ему звания «Заслуженный колхозник».
После 1961-го года, когда поднялся в космос первый советский человек, получил Андрей Иванович в станице имя «Юра Гагарин». Что было тому причиной? Может быть, улыбка, редко исчезающая с уст, может быть, его постоянная присказка «Поехали!» А, может быть, его любовь к скорости, к жизни.
Андрей Иванович не любил официальных встреч участников войны. Пафосные речи и длинные здравицы были не по нему. По душе были анекдоты, розыгрыши, неформальное общение. Парочкой историй о нем поделились его бывшие коллеги-шофера.
Накануне выходных любимым кличем Ивановича было «По рублю!» Он первым выкладывал своего «рыжего» и охотно исполнял роль гонца до ближайшего сельмага. Но, однажды отработанный сценарий дал сбой. Работники гаража заметили, что раз за разом в общую «кассу взаимопомощи» кладется надорванная с одного края приметная купюра. Пришлось «гонцу» признаться, что в магазине ее не принимают. Закупившись на оставшиеся, шутник через неделю опять нес свой неразменный рубль в магазин. И нос в табаке, и гроши целы! Месть не заставила себя долго ждать… Устроив любимому «ГАЗончику» очередную профилактику, Андрей Иванович до вечера провозился, снимая мотор. А наутро после долгих поисков… обнаружил пропавший двигатель вновь намертво прикрученным под капотом.
Андрей Иванович Бабкин до глубоких седин был одним из признанных земляками шутников, оставаясь при этом уважаемым в коллективе работником, заботливым мужем и отцом.
Пятьдесят лет прожил он рука об руку со своей Ганной-Галей, с которой познакомился в далеком сорок шестом близ городка Риткау. На погрузке зерна увидел он молоденькую девчушку, и так запала она двадцатилетнему Андрею в душу, что ни годы разлуки, ни расстояния не помешали молодым встретиться на убеженской земле. Приехала Галя к своему Андрею на Кубань, стала ему любящей женой, хорошей дочерью для Марии Федоровны.
Последними словами, которые услышали от Галины близкие, стали: «Как же теперь Андрюша будет без моего борща?» Осиротевших отца и брата забрала к себе старшая дочь, Нина. Успешно закончив учебу в Армавирском медицинском училище, она вышла замуж и уехала в Дарницу, что под Киевом. В этом одном из красивейших городов тогда еще братской республики у Нины были большая квартира в центре и домик на окраине, приютивший осиротевших Андрея Ивановича и Анатолия. Но уже через полгода отец сказал: «Прости, дочка! Не могу! Не мое это все, не родное!» И вернулся в милую сердцу Убеженскую, в старую хату, построенную после войны…
Т.ПАНАРИНА.
Фото из семейного архива Бабкиных.