Вернусь в детство. Вот я, лет шести, стою в босиком в поле, с такими же мальчишками. Бегали на речку, но по пути, в небольшом болотце я потерял один из башмаков, второй выкинул. Стою абсолютно беззащитный, в руках деревянный, с алюминиевым точенным диском, автомат ППШ, сделанный отцом. А вокруг нас, на лихом коне гарцует подросток казах, раздетый по пояс, сидит на коне без седла, потрясает плетью и чувствует свое полное превосходство. На искусственно ломанном русском требует отдать ему автомат. Понимаю, если отдам, ускачет он в даль и не увижу более ни его ни свой, дорогой сердцу, практически настоящий автомат. Друзья мальчишки в страхе шепчут – отдай, мне страшно, но держу его крепко. Давит и пугает вид крепких ног и могучей груди огромной лошади. Отклоняюсь от небрежных взмахов плети, молчу, уставившись в глаза этому монстру. Колени трясутся, подгибаются, сказать ничего не могу, поэтому молчу… и смотрю. Смотрю не отводя глаз. Минуты через три, которые оказались мне молниеносными и