Я искала зарядку от телефона.
Выдвинула ящик письменного стола, там всегда валялись провода, скрепки, всякая мелочь. Наткнулась на папку. Вытащила автоматически.
«Договор купли-продажи». Моя фамилия. Адрес нашей квартиры.
Пальцы задрожали. Листаю дальше, подписи, его размашистая и мамина аккуратная. Дата — неделю назад. Сумма — три миллиона. За мою половину квартиры.
Мою половину, которую я не продавала.
Ноги подкосились. Села прямо на пол. Читала одну строчку за другой. Всё настоящее — печати, подписи нотариуса. Мама купила мою долю квартиры. У моего мужа. Без меня.
Хлопнула входная дверь.
— Лен, я дома! — голос Виктора из прихожей.
Встала. Папка в руках. Иду на кухню, там он уже возится с чайником. Включает телевизор, переключает каналы. Обычный вечер четверга.
— Виктор.
Обернулся, улыбается. Увидел документы, лицо изменилось. Пульт выпал из рук.
— Это что?
Кладу папку на стол. Открываю.
— Ты мне расскажешь или я сама догадаюсь?
Он смотрит в пол. Молчит. Чайник свистит, но никто не выключает. По телевизору крутят рекламу страховки «Защитим ваше имущество от любых неожиданностей».
— Лена, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю, Виктор? Что мой муж продал мою долю квартиры моей маме? За моей спиной?
— Мы хотели тебя обрадовать! — голос сорвался. — Твоя мать взяла кредит, купила твою долю. Хотела подарить тебе на день рождения. Сюрприз такой...
Смеюсь. Звучит странно, но смеюсь.
— Сюрприз? Ты оформил продажу моей собственности как праздничную программу?
— Не продажу! Она хотела помочь тебе стать единоличной владелицей!
— Как трогательно. Сначала лишить меня права собственности, потом милостиво вернуть. Настоящая материнская любовь.
Подхожу к плите, выключаю чайник. По телевизору теперь показывают новости, что-то про мошенников и поддельные документы.
— Где доверенность? — спрашиваю. — Ты же не можешь продать мою долю без моего согласия.
Виктор достает из кармана сложенный лист. Разворачиваю. Моя подпись. Ставлю рядом с его подписью в договоре, почерк разный.
— Ты подделал мою подпись.
— Лен, послушай...
— Ты подделал мою подпись и продал мою недвижимость. Своей теще. Которая теперь может выгнать меня из собственного дома.
— Она же не выгонит! Ты её дочь!
— Я была твоей женой.
Он вздрагивает. Слово «была» повисло между нами.
— Лена, дай объяснить...
— Объясни. У тебя есть пять минут.
Садится за стол, я стою. Он пальцами барабанит по столешнице, старая привычка, когда нервничает.
— Твоя мать сказала, что хочет помочь. У нас кредит на машину, кредит на ремонт. Она взяла кредит, купила твою долю, а потом собиралась подарить тебе обратно. Чтобы ты стала единоличной владелицей.
— И ты поверил.
— Она твоя мать!
— Это женщина, которая последние три года пытается развести нас. Которая говорит тебе, что я плохая жена. Которая приходит без звонка и критикует, как я готовлю.
— Она хотела как лучше...
— Ага. Помню, как она «хотела как лучше», когда советовала тебе найти работу получше. А потом оказалось, что у её подруги есть сын-юрист, очень хороший мальчик.
Виктор мотает головой.
— Это другое! Сейчас она просто хотела снять с нас финансовую нагрузку!
— За счёт получения рычагов давления. Теперь она может выставить меня на улицу. Или диктовать условия. Или сдавать мою комнату студентам.
— Она подарит тебе долю обратно! В день рождения! Через месяц!
— Покажи мне договор дарения.
Молчание.
— Его нет, верно? — говорю. — Есть только договор купли-продажи. Мама стала совладелицей моего дома. И теперь я у неё в долгу за её великодушие.
Телефон завибрировал. Мамин номер. Виктор подскакивает.
— Не бери, — просит он.
Конечно беру. Хочется посмотреть на её реакцию.
— Леночка как дела?
— Мам, я нашла документы.
Пауза. Потом смех. Такой искренний, что становится жутко.
— Ах, вот оно что! Ну, сюрприз не удался. Ничего, зато теперь я могу помочь тебе с кредитами. Мы же одна семья.
— Ты купила мою квартиру без моего согласия.
— Я купила долю в квартире моей дочери, чтобы помочь ей. И Виктор такой понятливый мальчик, сразу согласился.
Смотрю на Виктора. Он отворачивается.
— Верни мне деньги. Я расторгну сделку.
— Какие деньги, дорогая? Я взяла кредит. Мне самой надо возвращать банку каждый месяц. А вот теперь мы можем договориться, как тебе помочь с выплатами...
Кладу трубку. Смотрю на Виктора.
— Слышал?
Он сидит бледный. Барабанит пальцами быстрее.
— Лен, мы найдем выход...
— Выход есть. Развод. Раздел имущества. Я заставлю суд признать сделку недействительной.
— Не делай этого! Она же твоя мать!
— А ты мой муж. Был.
Иду в спальню. Достаю сумку, кидаю туда вещи на пару дней. Джинсы, свитер, зарядку ту, которую искала час назад.
— Лен, куда ты?
— К подруге. А завтра к юристу.
— Лена! — он хватает меня за руку. — Мы восемь лет вместе!
Останавливаюсь. Смотрю на него. Восемь лет, точно. Восемь лет я думала, что он на моей стороне.
— Восемь лет. И за все это время ты ни разу не встал на мою сторону против неё. Но продать мой дом — это смог.
Вырываю руку. В прихожей натягиваю куртку. На вешалке висит мамин шарф, она забыла его на прошлой неделе. Теперь понимаю, зачем приходила.
— Я думал, что защищаю тебя! — кричит он мне вслед.
— Ты думал, что мне удобнее жить в неведении.
Выхожу. Дверь хлопает.
На лестничной площадке достаю телефон. Номер юриста, он консультировал нас при покупке этой квартиры. Ирония судьбы, теперь поможет её вернуть.
Виктор не звонит. Мама звонит десять раз за вечер, не беру. Потом приходят сообщения: «Леночка, не упрямься», «Мы же родные люди», «Подумай о Викторе».
О Викторе я думала восемь лет. Пора подумать о себе.
Два месяца судов, экспертиз, нервов. Сделку признали недействительной, подделка подписи оказалась довольно топорной. Маме пришлось вернуть долю, но деньги за кредит я выплачивала сама. Она ведь старалась для меня, как не помочь?
Виктор съехал к ней. Мама теперь может заботиться о нём сама, готовить, стирать, советовать насчёт работы. Мечта сбылась.
Стоило ли оно того? Я получила обратно свою квартиру, но потеряла семью.
Хотя какая это была семья, если родные люди торговали за моей спиной моим же домом?