Мы славно поругались в комментариях к очеркам об участниках Гражданской войны. Мне особо попало за очерк о Краснове. Ну что ж, это повод не останавливаться и вот – очерк о Шкуро.
Замечание. Почему я писал «Мамантов», а не «Мамонтов», но пишу «Шкуро», а не «Шкура»? Мамантов сам не называл себя Мамонтовым, а вот Шкура сам переименовал себя в Шкуро. Почему бы не уважить?
Русский партизан
Андрей Григорьевич Шкура (с 1918 года Шкуро) родился в Екатеринодаре (или в ближней станице Пашковская) 7 (19) января 1887 года. Его отец – кубанский казак позднее дослужился то ли до войскового старшины, то ли до полковника.
Сын офицера, Андрей в 10 лет был отдан в 3-й Московский Императора Александра III кадетский корпус. Далее были Николаевское кавалерийское училище и в 1907 году производство в офицеры.
Первый орден – Станислава III степени – Андрей получил за службу на границе с Персией, где казаки гоняли банды из местных племен. С 1908 года служба в 1-м Екатеринодарском полку. Далее женитьба, заграничное путешествие.
Эти три абзаца написаны, чтобы показать: Андрей Шкуро, может быть, и не был изысканно образован, но и неучем не являлся. Обычное военное образование. Да и воспитание в среде не низов общества, а в офицерском кругу. До революции имел 10 лет офицерского стажа. И опыт войны.
Первую мировую Шкуро встретил в чине сотника. И с ходу принял участие в боях на Юго-Западном фронте. Воевал Андрей хорошо – свидетельством тому три ордена Анны, Георгиевское оружие и орден Владимира IV степени. Бывал ранен, контужен.
В начале 1916 года есаул Шкуро (да-да, тогда еще Шкура) формирует «Кубанский конный отряд особого назначения»: около 600 добровольцев из казаков и кавалеристов. У этого-то отряда и появился известный знак – оскаленная волчья голова.
Отряд являлся партизанским. В его задачи входили рейды по ближним тылам противника. Конечно, ход войны он повернуть не мог, но действовал на германо-австрийском фронте вплоть до весны 1917 года. Весной же был переброшен в Персию.
Здесь-то и застало Шкуро известие об октябрьских событиях в Петрограде. Отряд пришлось распустить, а самому пробираться на Кубань.
Белый партизан
Свой белый партизанский отряд Андрей Григорьевич принялся формировать с благословения… красного командования. Это был период весны 1918 года, когда красный главком Автономов вел переговоры с бывшими генералами о создании новой армии, направленной против немцев.
В эти переговоры вмешался и назвавшийся полковником Шкуро, и примкнувший к нему в качестве начальника штаба полковник Слащев (в будущем Слащев-Крымский). Автономов дал им мандат на формирование казачьих частей.
Дело шло не гладко. Автономова сняли. Его креатуры пошли под арест. Самого Шкуро едва не расстреляли, но он смог спастись. Тогда-то и пришлось начинать открытую борьбу против Советской власти.
25 мая 1918 года перед собранным партизанским отрядом Шкуро зачитал «приказ №1». А в отряде его числилось: 2 штаб-офицера, 5 обер-офицеров и 6 казаков. Однако Кубань уже бурлила недовольством, и отряд начал быстро расти численно. Уже в июне отряд совершил успешный набег на Кисловодск и занял Ставрополь.
Теперь на партизана обратило внимание командование Добровольческой армии. Шкуро встретился и с Деникиным, и с Алексеевым. В политике-то он может был и неискушен, но главное Деникин услышал.
Шкуро (в отличие от многих кубанских политических деятелей или военных) «признает власть Добрармии и предоставляет себя в ее распоряжение». А за белым партизаном на тот момент шло соединение, именуемое дивизией.
Где-то в это время (летом 1918 года) и происходит изменение в написании фамилии Шкуро в официальных документах.
Белый генерал
Имея дивизию и кое-какие самостоятельные заслуги, Шкуро определенно рассчитывал на генеральский чин. Однако неуправляемый, ведущий разгульную жизнь и выдвигающий неосторожные политические лозунги партизан не мог быть симпатичен командованию Добровольческой армии. Его терпели, им пользовались, но до поры, до времени.
Осенью 1918 года на Северном Кавказе шла чрезвычайно подвижная война. Станицы переходили из рук в руки, фронт переворачивался на сто восемьдесят градусов, фронты перемешивались.
В этих условиях Шкуро приобрел особую ценность тем, что за ним шли. Под свое имя «батька» мог быстро собрать значительные силы. И с ними совершал незапланированные штабом Деникина нападения, рейды, атаки.
После успешного завершения основных операций на Северном Кавказе Деникин, переступив через неприязнь, 13 декабря 1918 года произвел таки Шкуро в генерал-майоры. Да, партизан плохо контролируем, самодеятелен, но зато он подчеркнуто лоялен и открыто выступает против «самостийников». Таких людей хочешь или нет, а надо продвигать.
Весной 1919 года дивизию Шкуро перебрасывают на Донской фронт. Здесь он вместе с добровольцами Май-Маевского смог остановить красное наступление на Дон. За бои в Донецком бассейне по ходатайству Май-Маевского в мае 1919 года Деникин произвел Шкуро в генерал-лейтенанты и утвердил в должности командира III кавалерийского корпуса.
Лето и начало осени 1919 года – наивысшая точка успехов Вооруженных Сил Юга России. Корпус Шкуро оказывает содействие корпусу Кутепова в наступлении на Москву. В сентябре Шкуро занял Воронеж. В этот район как раз вышли из рейда казаки Мамантова.
Пожалуй, это был последний успех генерала Шкуро. К середине осени и обстановка на фронте начала меняться, и казачьи части стали разлагаться. Очень многие казаки из III корпуса потянулись домой на Кубань. Численность полков катастрофически снижалась.
В этот-то момент на Воронеж обрушилась конница Будённого. Шкуро получил приказ оборонять город во что бы то ни стало. Но где там! Через месяц после занятия города казаки оставили Воронеж. Фронт покатился на юг.
В ноябре 1919 года Андрей Григорьевич сдал командование остатками корпуса и уехал в тыл.
Эмигрант
Вскоре благоволящего к Шкуро Май-Маевского на посту командующего армией сменил Врангель. А он терпеть не мог и Мамантова, и Шкуро:
«Зная хорошо генерала Шкуро, я считал присутствие его в армии вредным и телеграфировал Главнокомандующему: "Армия разваливается от пьянства и грабежей. Взыскивать с младших не могу, когда старшие начальники подают пример, оставаясь безнаказанными. Прошу отчисления от командования корпусом генерала Шкуро, вконец развратившего свои войска"».
Так что путь на фронт для Андрея Григорьевича был заказан. Назначение его в начале 1920 года Командующим Кубанской Армией – это уже почти просто слова. Никакой армии на практике уже не существовало. Да и красные наступали быстро. Шкуро не смог оказать эффективного сопротивления и через месяц был заменен Улагаем.
Ужиться в Крыму с Врангелем Шкуро тоже не мог и весной 1920 года отправился в эмиграцию. Именно в эмиграции генерал написал (надиктовал) свои мемуары. Они не во всем точны, но, по крайней мере, интересны.
В 1920-х годах организованная фактически бывшим генералом труппа казаков выступала в Европе с джигитовкой, песнями и плясками. Да, это было.
Была и служба Шкуро у Гитлера. Генерал был назначен начальником Резерва казачьих войск при Главном штабе войск СС и участвовал в формировании казачьих частей для СС. Участия в боевых действиях он не принимал. Вместе с другими казаками был выдан Советскому Союзу.
17 января 1947 года в «Известиях» опубликовано сообщение:
«В соответствии с п. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила обвиняемых: Краснова П. Н., Шкуро А. Г., Султан-Гирей, Краснова С. Н., Доманова Т. И. и фон-Панвиц к смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение».
------
Все материалы рубрики Гражданская война в России: