У Тарантино есть свой почерк, свои приёмы, и он контролирует всё — от сценария до монтажа. И главное — у него есть, что рассказать. А ещё он истинный фанат кино и музыки. Его фильмы — это праздник для киномана, полный отсылок к истории кино. Одна из вещей, за которые я обожаю Тарантино, — его работа с музыкой. Иногда я слушаю трек и вижу сцену, в которой он мог бы зазвучать. И у Квентина эта способность доведена до гениальности. Возможно, только Скорсезе делает это так же тонко, но Тарантино умеет находить забытые жемчужины, превращая их в символы своих фильмов. Вспомните «Криминальное чтиво» — открывающий гитарный взрыв Дика Дейла с «Misirlou» или нежный «Son of a Preacher Man» Дасти Спрингфилда. После этих сцен песни уже невозможно отделить от фильма. Он делает так, что кажется: музыка была создана специально для этого момента. Квентин пишет сценарий, уже зная, какие песни будут в нём. Он говорил: сначала находит музыку для вступительных титров, а потом выстраивает ритм все