«Я бы хотел поговорить с какой-нибудь собакой после её реинкарнации в человека. Первый и главный мой вопрос будет: "Ну чего ты тогда столько лаяла?!"
Гав-гав гав-гав... беспощадно, как часы. Хозяева не замечают — привыкли. На другой стороне улицы такая же бесцельная морзянка "гав-гав-гав". Не думаю, что это у них Собачий Интернет такой. Хотя... What's the difference...»
Так говорил Мужчина 1, сидя на светящейся букве Е. С бутылкой пива в руке, как и полагается в таких сценах.
Мужчина 2 делал и пил ровно то же самое. Только на букве В. Он слушал первого в пол извилины.
Первый:
«Так же было бы интересно приручить собачку в женском прошлом помышлявшую мозгоедством. Ведь в чем сила женщины-скандалистки? Она долго, медленно и упорно объясняет тебе, почему ты не должен жить на белом свете, вот такой, как есть. Если ты вдруг переменишься по всем параметрам, которые она еще не перечислила до конца, у тебя есть шанс остаться на этой планете живым».
«Возможно, этимология слова "сука" не даром временами приводит нас к прекрасным представительницам ордена Спицы и Вагины» — сказал зачем-то Мужчина-2.
Буквы стоят на склоне. Под буквами декоративные кусты. Внизу — площадь Европы. На ней шумят и скандалят парочки и их производные в качестве детей. Здесь, на буквах — тишина достаточная для того, чтобы два мужика в четверть голоса уверяли себя в том, что женщина — это ещё одна разновидность мирового зашквара.
«Вот вам, — продолжает второй, — по душе сравнение женщин с бессмысленно лаящими собаками.
А между тем, я склонен считать их кошками. И, не смотря на непрекрытую эротичность такого отождествления, готов доказать свою максиму».
Первый изобразил в доску пьяного: «Какому Максиму? Тут ещё и Макс есть?! На какой он букве?»
Второй решил не подхватывать предложенную игривость, продолжив:
— Да нет тут никакого Максима. Есть моя голова готовая убедить вас в том, что бабы — кошки. Итак, каждые 14 лет я женюсь, рожаю сына, создаю бизнес, покупаю квартиру-машину-дом, банкрочусь, теряю всё и развожусь. Точка. Уже три цикла было. Сейчас вот думаю: идти ли на четвертый.
— А когда срок?
— Познакомиться с будущей следующей половинкой я должен в аккурат сегодня. Что в принципе уже не реально. Время без двадцати ноль. И пиво ещё не допито.
Первый, как бы не слушая:
— Почему до брака ты мечтаешь о бессмертии, а в браке частенько хочется прыгнуть с небоскреба? Моя первая жена не давала мне спать днём. Спать и читать. Сын, прочухав всё это, заводил меня к себе в комнату под предлогом «мы с папулей посмотрим боевичок». А сам клал меня на свою кровать и я немедленно, под звуки выстрелов и бомб, отрубался. Мне снилась женщина из кино, в белом платье, актриса, которой режиссер велел умиляться спящим бойцом. И она послушно гладила его двухнедельную щетину. А с книгами еще проще было: читал в метро. И однажды по пути домой на нашей станции она увидела меня в состоянии «ну, ещё одну главочку на лавочке». С того момента и началась эта как её... Трещина...
Есть такое понятие: гастрономическая измена. Жена запрещает тебе бургер. Ты, вдали от нее, съедаешь бургер и... вот он кайф! Но! Ты разрешил себе предавать. Размеры предательства — просто параметр отдельного торга с совестью.
Второй:
— В такой цикличности есть своя прелесть. У меня например дочь от третьего брака столкнулась с той же психологической проблемой, что и сын от второго. Я значит ему звоню и спрашиваю совета. А он и говорит: «как сказал твой же сын от брака первого: сначала надень кислородную маску на себя».
Первый:
— Очень удобно! Думаю авиакомпаниям нужно инструкции переделать соответственно... «Мужчины, сперва наденьте маску на себя, затем на это трусливое, закомплексованное существо рядом с вами. Да-да, вот на это, с браслетиком Tous на левом запястьи».
Эмоциональная кривая вывела первого на шепото-фальцет. Второй удостоил его уважительного взгляда, который можно было запросто интерпретировать, как «продолжай, чертяка!»
Он и продолжил:
— Кстати, о самолетах. Она была моложе меня на двадцать пять лет. От первой я к ней и ушел. Просто подумал, что всё равно я блядун. Надо жениться на молодой, чтобы не быть блядуном. Она обожала трахаться везде. Трахалась и не кончала. Только делала вид. Неумело. Я тогда всё время думал: почему?! Почему она просто-напросто не давала мне её доласкать как надо... Чтобы спустя год после нашего бурного романа обозвать меня импотентом в туалете самолета. Чтобы кидаться в меня бутылочками. И чтобы полиции по прилету я сказал «это моя дочь; больше такого не повторится».
Полтора года ада. Раньше мне запрещалось спать днём. Теперь мне нельзя было встречаться с сыном. И на скорости 120, узнав, что я втихаря праздновал с сыном его дэрэ, она била меня по лицу и царапала... Купленная мной машина в хлам. У девицы теперь пластина в черепе. А я до сих пор вздрагиваю, когда слышу её распространенную фамилию. Мне кажется, что она следит за мной...
— Так и есть! Я даже пол переменила! — мгновенно разрядил обстановку Второй.
Им не дала многозначительно поржать такая вот аудио-сцена внизу, на площади: девушка сначала визжит, потом говорит: "Ну, Ваня, ну ты совсем что-ли?! Ну что за кольцо?! Ну какое замужество?! Ну и что, что беременна?! Да ну тебя с кольцом твоим!... — слышны несколько шагов на каблуках. Вдруг снова её визг: — Ваня, блин! Ты совсем ебанулся?! Женщина! Женщина-а! Да, я вам-вам! Если вы непременно хотите искупаться в фонтане, идите сюда.... Вот сюда, да. Найдите кольцо пожалуйста. Это мне подарили, да. Да, предложение сделал. Ну сделал и швырнул. Ну говорю же: он у меня е ба ну тый. Ну чего непонятно-то? Ищите!
Сквозь смех и пивные глотки двое мужчин попытались вспомнить на чем же их разговор остановился. Ах, да — Второй:
— У меня к вам только два вопроса: почему вы терпели полтора года? И как у вас сейчас-то ситуация на этом фронте?
— Про полтора года — наверное это бабский гипноз. А сейчас всё норм. Встретил идеальную женщину. Счастлив во втором браке. Дети новые. Всё ОК!
— А зачем же вы... тут?!
— Затем, что счастье в браке — это не всё счастье, которое хочется, но не можется...
Второй затянулся сигареточкой и прокомментировал с задымленной гортанью:
— «Гипноз», говорите? У меня есть батя. 87 лет. Академик. По книжкам его золотая молодежь в университетах обучается. У бати, ясное дело, друзья мрут и мрут. И вот на очередных поминках батю охмуряет девица 50+. Ничего такого. Театр-шмеатр. Мне же и всем моим братикам некогда с батей по концертам шастать. А мы ведь ее даже не видели. Месяц назад батя уговорил меня как-то перевести ему четыреста тыщ. Только реквизиты он дал, видимо, бабы той. Я говорю: давай лучше тебе, а ты уж сам кому захочешь... А он, да нет, переводи ей, нормально всё будет. Чет я зассал тогда на такую транзакцию. А через две недели батя звонит и говорит: кажется у меня квартиру увели. Как увели?! Заходим на гос-услуги — да, хата его, в центре, на Академической, трёшка, ему не принадлежит. Более того, тот, кому она принадлежит, только что купил её у кого-то еще, понимаешь?! Сейчас суды идут. Но неприятно же. Бабский гипноз — штука такая...
К полуночи город приглушает громкость. Выключает фонтаны. Замедляет машины. Изредка выпускает невидимые перделки с радиусом шумового оглушения 2-3 квартала.
— Ну, ладно, заболтался я тут с вами, — сказал Второй и спрыгнул со своей буквы. На мгновение он превратился в неонового мотылька. Затем исчез. Через пять секунд после этого послышалось ожидаемое журчание переработанного пива и вполне себе уверенные шаги меж кустиков вниз.
— Погодите, эй, а что с кошками-то? Вы про кошек мне что-то втереть обещали!
— Аааа... — не останавливаясь вспоминал Второй… — Кошка же живёт в среднем 14 лет... Кошачьи циклы у меня, понимаете?
Первый мужчина машинально взглянул на часы: 23:57. Площадь, судя по тишине, пуста. Так что, новому кошачьему циклу начаться сегодня было уже не суждено. Или...
Внизу раздался девичий голос: «Мужчина, ну куда же вы пошли?! Вы разве не видите как у меня нога распухла?! Да не эта! Да не здесь! То есть, как у вас машины нет?!...»
И Первый подумал: хоть бы это была не одна и та же. Хотя... What's the difference?!