Во всём мире дожди и снег всё чаще содержат следы трифторуксусной кислоты (TFA) — искусственного химического соединения, относящегося к группе пер- и полифторалкильных веществ (PFAS). Этот компонент обнаруживают в озёрах и реках, бутилированной воде и пиве, в сельскохозяйственных культурах, в тканях животных, а также в крови и моче человека. Там, где учёные ведут долговременные наблюдения, фиксируется устойчивый рост концентраций.
В Германии за последние 40 лет содержание TFA в хвое и листьях деревьев увеличилось в 5–10 раз. Повышение уровня зафиксировано в кернах льда Канадской Арктики и в грунтовых водах Дании. Соединение отличается высокой устойчивостью: природные процессы не разрушают прочную связь углерода с фтором, поэтому TFA накапливается в окружающей среде.
Некоторые PFAS уже признаны опасными для здоровья и запрещены в ряде стран. Для TFA оценка риска остаётся неоднозначной. Программа ООН по окружающей среде, анализирующая этот вопрос с 1998 года, считает, что до конца века вещество не представляет серьёзной угрозы, однако в 2024 году страны — члены ООН попросили пересмотреть выводы. В Европе часть учёных настаивает на включении TFA в список веществ, подлежащих строгому регулированию, и поддерживает полный запрет всех PFAS, который обсуждается Европейским агентством по химическим веществам (ECHA).
Источники TFA разнообразны. Его используют в исследовательских лабораториях, в химической, фармацевтической и агрохимической промышленности. Соединение может попадать в окружающую среду при производстве, но также образуется из других веществ — пестицидов, некоторых медицинских препаратов, бытовых товаров, содержащих PFAS. В атмосферные осадки TFA в основном попадает при разложении отдельных фторсодержащих газов, используемых в системах кондиционирования и теплоизоляции.
Интерес к проблеме возник после вступления в силу Монреальского протокола в 1989 году, когда в качестве замены запрещённых хлорфторуглеродов начали применять новые фторсодержащие газы. Уже тогда выяснилось, что некоторые из них распадаются в атмосфере до TFA. Анализ арктических ледниковых отложений показал, что следы соединения присутствовали там ещё в конце 1960-х годов, что указывает на наличие более ранних источников, включая медицинские анестетики.
Дискуссии вызывает гипотеза о «естественном» происхождении TFA в океанах. Исследования начала 2000-х годов показали, что морская вода может содержать десятки миллионов тонн вещества, однако механизм его естественного образования не установлен. Многие специалисты считают, что рост концентраций на суше однозначно связан с деятельностью человека.
Вопрос о вреде TFA остаётся открытым. Исследования на животных показывают, что для острой токсичности нужны дозы, в сотни тысяч раз превышающие обнаруживаемые в питьевой воде. Однако лабораторные опыты фиксировали биологическую активность: снижение уровня липидов у мышей, влияние на рост костных клеток, репродуктивные нарушения у крыс и кроликов при высоких дозах. Данные о воздействии на человека отсутствуют, но некоторые учёные указывают на риск постепенного накопления из-за постоянного поступления с пищей и водой.
Отдельную озабоченность вызывает влияние на растения. Поглощённая через корни TFA не испаряется при транспирации и остаётся в тканях, что может сказываться на росте при высоких концентрациях.
Обсуждение мер регулирования TFA ведётся на фоне значительных интересов промышленности — от производителей холодильного оборудования до фармацевтических и агрохимических компаний. Решения, которые примут международные и национальные регуляторы, могут оказать заметное влияние на целые отрасли, а также на подход к регулированию «вечных химикатов» в целом.