641,6 тысячи рублей — столько, по подсчётам Петростата, в декабре вышла средняя начисленная зарплата в добывающем секторе Петербурга. Цифра звучит как байка из курилки, но это статистика. Для масштаба: по стране в этой отрасли — 249 тысяч, в Ленобласти — 99,2 тысячи (там добыча — в основном песчаные карьеры).
Ловушка тут простая. В Петербурге никто не бурит скважины под Смольным. Зато в городе сидят штаб-квартиры «Газпрома», «Газпром нефти» и «Газпром межрегионгаза». Офисы с бонусами и премиями раз в год поднимают среднее так, что у статистики закладывает уши. Декабрь вообще «щедрый»: закрывают планы, выплачивают годовые. Но даже с этой поправкой рост резкий — к декабрю 2023-го средняя по «добыче» в городе подскочила на 47%.
Экономист Никита Масленников (Центр политических технологий) на эйфорию не подписывается: год для многих добывающих компаний вышел слабым, а вот обрабатывающая промышленность в 2024-м прибавила 8,5% — это данные Росстата. Логика понятна: производство буксует — зарплаты должны остужать, если не считать крупнейших нефтегазовых групп, у которых денежный поток устойчивее.
Кто сейчас на коне?
Те, у кого есть трубы и логистика на экспорт. Китай и Индия продолжают брать нефть, трубопроводный газ и СПГ — поэтому экспортеры энергоресурсов держатся лучше остальных. Но и там розовых очков не выдают. Цены подводят: австралийский уголь (FOB Ньюкасл) с начала октября просел примерно на 29%, до $104–105 за тонну — почти как весной 2021-го. Нефть тоже без огня: Brent — около $69–70, Urals — примерно $60 за баррель, дисконт к бенчмарку кусается и съедает маржу.
На рынке СПГ спокойнее: мировой спрос держится, в том числе в Индии. Отсюда и фавориты — НОВАТЭК и частично «Газпром нефть». А вот добытчики руды и базовых стройматериалов в хвосте: их рынок — почти целиком внутренний, а стройка сейчас просела. Простой эффект: щебень и песок продавать труднее, чем газ по трубе, значит, и зарплатный кошелёк у таких компаний туже.
Теперь про «среднюю температуру».
Декабрь по стране показал номинальную зарплату выше 128 тысяч. Красиво, но есть побочка: коэффициент замещения (отношение средней пенсии к средней зарплате) упал ниже 20%. Для пенсионеров это болезненно — в такие месяцы они объективно беднеют относительно работающих.
Вопрос «а у менеджеров всё в шоколаде?» звучит всегда. Масленников тут без привычной демонизации: в добыче управленцы часто с нормальным производственным стажем, и индексации идут сразу по всей лестнице — ещё и потому, что за людей тянет оборонка и часть прома. Магическая кнопка «урезать менеджеров — и всем станет хорошо» не работает. Работает другое: производительность труда, инвестиции в людей и оборудование. Параллельно ресурсные экспортеры чистят непрофиль — тихая реструктуризация ради меньших постоянных издержек.
Больная тема — трудноизвлекаемые запасы (ТрИЗ). Много месторождений лежит «за балансом»: при текущих технологиях разрабатывать нерентабельно. Коэффициент извлечения нефти держится около 40% — и это потолок, который сдвигается не лозунгами, а технологией и подготовкой кадров.
Если смотреть в перспективу, отрасль как раз подходит к большому циклу вложений: новые месторождения, модернизация старых. Это автоматически тянет спрос на людей, которые умеют работать с современными системами, — и, значит, точечный рост зарплат там, где острый дефицит компетенций. Но устойчивость всей этой истории упрётся в простую вещь: смогут ли компании прибавлять в эффективности быстрее, чем раздувают фонд оплаты труда. Не смогут — декабрьские «горки» будут сменяться жесткой экономией. Смогут — статистика наконец начнёт отражать повседневную реальность, а не премиальный сезон.
Короче. 641,6 тысячи в петербургской «добыче» — это не «золото под Невой», а эффект штаб-квартир и декабрьских бонусов. 249 тысяч по стране и 99,2 тысячи в Ленобласти — это разная структура отрасли и разные рынки сбыта. Ближайшее будущее зарплат — про трубы на Восток, про цены на уголь и нефть, про СПГ и про то, как быстро предприятия научатся делать больше стоимости на каждый вложенный рубль. Всё остальное — шум.