Невозможно пройти одной существенной даты, случившейся неделю назад. 9 августа СССР вступил в войну с Японией, и даже этот шаг в наше время подвергается обструкции. Некоторые историки умудряются выставлять это немотивированной агрессией кровожадного Сталина, стремившегося повоевать с невинным государством. Мол, у Японии был с СССР был договор о нейтралитете, и она и в мыслях не держала никаких захватнических планов. Ну да, хотели в 1938-1939 году, но поняли после Халхин-Гола, что не стоит и сидели смирно за границей. Давайте посмотрим на эту историю поближе.
Как Япония обозначила свои агрессивные намерения
Япония 25 ноября 1936 года подписала так называемый «Антикоминтерновский пакт» с гитлеровской Германией. Вскоре к пакту присоединилась фашистская Италия. Так возникла ось Берлин — Рим — Токио, основанная прежде всего на агрессивных устремлениях. Однако две пробы сил советской Красной Армии — у озера Хасан и на реке Халхин-Гол успеха японской Квантунской армии не принесли. Более того, ее войска, участвовавшие в боях, оказались наголову разгромленными, а императорская авиация понесла тяжелые потери в самолетах.
Урок был очень хороший, однако это не помешало дальнейшему сближению Японии, которая стала откровенно милитаристским государством, с Германией на антисоветской основе. Сотрудник Разведывательного управления РККА Рихард Зорге (Рамзай-Инсои), успешно действовавший на Японских островах на протяжении многих лет, доносил в январе 1938 года, в частности:
«Москва. Директору.
Полковник Отт получил с январской почтой распоряжение германского генштаба — запросить от имени германского генштаба японский генштаб, будет ли немедленно после войны в Китае начата война против СССР, или нет. Отвечая на этот вопрос отрицательно, Хомма сообщил полковнику Отту следующее: японский генштаб подготовляет войну против СССР усиленными темпами, считая, что оттяжка времени может работать в пользу СССР. Однако даже эти ускоренные приготовления требуют времени, по причинам: необходимости содержать большую оккупационную армию в Китае в течение длительного времени; необходимости основательно пополнить японскую армию после войны в Китае; наличия финансовых трудностей, а также ввиду того, что германский генштаб (очевидно ошибка, по смыслу должен быть «японский генштаб») не может быть готов немедленно. Поэтому он считает, что два года являются максимальным, а один год — минимальным сроком для того, чтобы японский генштаб мог начать войну против СССР.».
В Токио уже ожидали скорого подписания тройственного пакта (ось Берлин — Рим — Токио), но совершенно неожиданно для японского правительства Хиранумы Германия 23 августа 1939 года подписывает пакт о ненападении с Советским Союзом. Кабинет министров Хиранумы подает в отставку, но перед этим в Берлин отправляется «желчная» нота:
«1. Правительство Японии поняло заключение пакта о ненападении таким образом, что оно окончательно аннулировало теперешние переговоры о пакте трех держав.
2. Японское правительство заявляет, что заключение с Россией пакта о ненападении является серьезным нарушением сепаратного соглашения, связанного с «Антикоминтерновским пактом», между Японией и Германией. Поэтому оно выражает строгий протест немецкому правительству».
Как минимум на несколько лет договор с Германией о ненападении, успешные действия на р. Халхин-Гол отсрочили японо-советскую войну. Однако 27 сентября 1940 года в германской столице был подписан тройственный акт Германии, Италии и Японии.
В Токио заключение Берлинского тройственного пакта посчитали большой внешнеполитической удачей, поскольку там прекрасно понимали, что стране Восходящего Солнца одной с Советским Союзом в случае войны не справиться. Министр иностранных дел Японии И. Мацулка на заседании тайного совета империи заверил его в следующем:
«Хотя и существует договор о ненападении, однако Япония окажет помощь Германии в случае советско-германской войны, а Германия окажет помощь Японии в случае русско-японской войны... Даже если мы наблюдаем улучшение русско-японских отношений, оно вряд ли продлится более трех лет. Нам придется пересмотреть отношения между Японией, Советским Союзом и Германией через два года».
Страна Восходящего Солнца, ведя войну в Китае, с началом Второй мировой войны связывала прежде всего планы завоевания «стран южных морей». Однако Япония смогла начать большую войну в Тихом океане только при твердой гарантии, что СССР будет втянут в войну в Европе. Не случайно один из лидеров императорского генералитета генерал Койсо заявил: «Осуществляя движение на юг против волков, надо остерегаться тигра с северных ворот».
В Москве также понимали, что очаг военной напряженности кроется и на Дальнем Востоке, и в Европе. Это обстоятельство заставило И.В. Сталина и правительство СССР пойти 13 апреля 1941 года на подписание советско- японского пакта (договора) о нейтралитете сроком на пять лет.
В статье второй пакта говорилось: «В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая Договаривающаяся Сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжении всего конфликта». Кому был выгоднее данный договор - вопрос открытый, но явно СССР от него выигрывал больше, чем проигрывал. Стоит отметить, что вкупе с аналогичным договором с Германией данный документ лишний раз подтверждал, что СССР не стремился скорее вступить в войну с кем бы то ни было в то время
После 22.06.1941
Нападение гитлеровской Германии и ее сателлитов на Советский Союз 22 июня 1941 годы вызвало в Токио острую правительственную дискуссию, которая затянулась на десять дней. В итоге глава кабинета министров Тодзио высказал возобладавшую точку зрения: «Престиж Японии необычайно поднимется, если мы нападем на Советский Союз, когда он, как спелая хурма, будет готов упасть па землю». В Токио решили немного подождать, явно не рассчитывая на неуспех германских армий в кампании 1941 года. Проведение такой острой дискуссии на правительственном уровне не помешало японской правящей элите уже на третий день вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз принять в императорском дворце в Токио «Программу национальной политики империи в соответствии с изменением обстановки». В засекреченной «Программе», в частности, говорилось, что императорская Япония «скрытно завершая... военную подготовку против Советского Союза... прибегнув к вооруженной силе, разрешит северную проблему».
В «Программе» особо отмечалось, что Япония может вступить в войну против СССР только в случае, если «германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для империи». Однако уже в июле в Токио стали выражать большую озабоченность и тревогу по поводу темпов наступления групп армий своего союзника по «оси» на советской земле.
Японскому послу в Берлине X. Осиме в конце июля 1941 года поручается выявить истинное положение дел на германо-советском фронте. Тот обращается за разъяснением к министру иностранных дел Германии И. Риббентропу. Но на вопрос японского посла пришлось отвечать начальнику штаба главного командования (ОКВ) В. Кейтелю. Последний авторитетно заявил, что относительно плана «Барбаросса» «темпы продвижения замедляются примерно на три недели». В последующие дни темпы наступления немецко-фашистских войск замедлились еще больше и о «блицкриге» речь уже больше не шла. Напомню, весь мир, включая будущих союзников считали что Красная армия будет разгромлена аналогично французской армии, а может еще и быстрее
В «Секретном дневнике войны» японского генерального штаба появились записи:
«22 июля.
Прошел месяц после начала германо-советской войны. Переброски советских войск с Дальнего Востока не наблюдается. Что касается наступления благоприятного момента для начала боевых действий против СССР, то вероятность завершения войны в результате операции только Германии по меньшей мере сократилась...
25 июля.
В оперативном отделе мнение о том, чтобы выступить против севера в течение этого года, постепенно ослабевает... Необходимы ярко выраженные перемены в советско-германской войне».
О ходе войны в Токио информация поступала не только из Берлина, но и из Москвы. В правящих кругах империи на Японских островах не оставили без внимания предупреждение своего московского посла генерал-лейтенанта Е. Татэкава, который накануне вторжения вермахта и других фашистских армий в СССР сообщал .«Советский Союз не покорится. Компромисс здесь невозможен. Война должна быть затяжной».
Уже 3 октября в приказе японской ставки главного командования говорилось:
«В соответствии со складывающейся обстановкой осуществить подготовку к операции против России с целью достижения готовности к войне весной 1942 г.».,
Японское командование разрабатывало не только планы захвата значительной части советской территории, но и систему военного управления «в зоне оккупации территории СССР». В Токио по-прежнему считали своими жизненными интересами следующие территории при разделе «побежденного» Советского Союза:
«Приморье должно быть присоединено к Японии, районы, прилегающие к Маньчжурской империи должны быть включены в сферу влияния этой страны, а Транссибирская дорога отдана под полный контроль Японии и Германии, причем Омск будет пунктом разграничения между ними».
Подготовка Квантунской армии
Однако откладывание на «завтра» приведения в исполнение плана нападаения на СССР с названием «Кантокуэн» не привело к сколько-нибудь заметному сокращению Квантунской армии, расквартированной на территории Маньчжурии. В ней и соседней Корее намечалось иметь не менее 16 дивизий. Кроме того, здесь располагались 750 различных воинских частей и подразделений, что было эквивалентно еще 9 дивизиям. Общая численность этих японских войск на 1августа 1942 года составляла 850 тысяч солдат и офицеров, не считая марионеточных войск — то есть около одной трети численности всей императорской сухопутной армии.
Присутствие на дальневосточных границах мощной группировки вооруженных сил Японии вынуждало Советский Союз на протяжении всей Великой Отечественной войны с Германией и ее союзниками держать на Востоке от 32 до 59 расчетных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий, до 6 дивизий и 4 бригад войск противовоздушной обороны страны. Всего войск общей численностью более 1 миллиона солдат и офицеров, 8— 16 тысяч орудий и минометов, свыше 2 тысяч танков и самоходных артиллерийских установок, от 3 до 4 тысяч боевых самолетов и более 100 боевых кораблей основных классов. В разные годы это составляло от 15 до 30 процентов боевых сил и средств советских вооруженных сил. Что и говорить: этим войскам нашлось бы лучшее применение на советско-германском фронте, особенно в критические для Красной Армии периоды. Так что такая неявная помощь «невоюющей» милитаристской Японии «воюющей» гитлеровской Германии с 1941 по 1945 год была вполне ощутимой.
Японские специалисты очень высоко оценивали боевые возможности Квантунской армии, которая «была превосходно вооружена». Так, Д. Комигава считал, что «летом 1941 года мощь Квантунской армии достигла пика, и ее называли в Японии непобедимой», а также «самой передовой и современной».
Японское командование планировало вести войну на Дальнем Востоке против Советского Союза не только на суше, но одновременно и на море. С этой целью в районе военно-морской базы Оминато специально создан 5-й флот Военно-Морских Сил Японии.
Японский гамбит
Учитывая острую нехватку ресурсов, а особенно нефти, Япония решила начать большую войну в Тихом океане, где главным противником для нее становились Соединенные Штаты. Токио проводит стратегическую маскировку, делая вид, что оно готовится нанести удар по СССР и усилить военное давление в Китае (японцы не знали, что многие их радиограммы становятся «добычей» американцев). Действительно, предстоящий «поход на север» в военных приготовлениях выглядел достаточно убедительно для непосвященного в плоды американской радиоразведки человека.
На исходе 1941 года из 51 дивизии, которыми располагала Япония, 20 дивизий дислоцировалось в Китае и Корее, 13 — в Маньчжурии, 7 требовалось для обороны островной метрополии и только 11 дивизий могли быть использованы на других театрах военных действий — всего лишь чуть больше одной пятой японской сухопутной армии. Из пяти воздушных флотов три находились на азиатском континенте и на Японских островах.
Такая стратегическая маскировка японской стороны все же имела успех. Вплоть до нападения на Перл-Харбор — начальник разведки Тихоокеанского флота США Э. Лейтон получил с нараставшей интенсивностью около пятидесяти предупреждений из дипломатических источников (от помощников военных атташе и представителей Чан Кайши) о том, что японцы, вне всякого сомнения, «уже на следующей неделе» нападут на СССР. Главным объектом нападения называлась русская Сибирь. О нападении на США речь не шла вообще.
7.12.41 Япония начала «войну на Тихом океане» (так ее назвали американцы) против Соединенных Штатов, Великобритании и Голландии с Гавайской операции. Советский Союз в списке ее военных противников в 41-м году не значился.
Удар японского военного флота по сильнейшей морской крепости США на Тихом океане Перл-Харбор вполне сравним с нападением императорского Соединенного флота адмирала Хейхатиро Того на Порт-Артур. Сравним прежде всего по внезапности и вероломности (боевые действия начинались без предварительного объявления войны), силам, задействованным в операции, умению держать в тайне подготовку удара и в какой-то мере по результатам — завоеванию господства на море. Американцы понесли очень тяжелые потери в Перл-Харборе, хоть и не фатальные, но это совсем отдельная тема.
«Война на Тихом океане» не обошла стороной и Советский Союз, его морское приграничье. Прежде всего японская сторона стала затруднять любой проход советских судов через проливы Сангарский и Лаперуза. Военные корабли императорского флота под угрозой применения оружия стали останавливать советские грузовые суда и осуществлять их досмотры.
Затем советские гражданские корабли стали постоянным объектом нападения японских подводных лодок в открытом море. 1 мая 1942 года был торпедирован пароход «Ангарстрой». 17 февраля 1943 года по пути из Владивостока в Петропавловск-Камчатский был потоплен пароход «Ильмень». В тот же день вблизи Цусимского пролива двумя торпедами был потоплен пароход «Кола». Японскими военными моряками были пущены на морское дно советские суда «Кречет», «Свирьстрой», «Сергей Лазо», «Симферополь», «Перекоп», «Майкоп»...
Японские подводные лодки не только производили из-под воды внезапные торпедные залпы по советским судам, но и, всплывая, обстреливали их из орудий, как это было в случае с пароходом «Уэлен» у австралийских берегов.
На протяжении 1942-1943 года продолжались постоянные нарушения государственной границы Советского Союза в Приморье, Приамурье и Забайкалье. В записке наркомата иностранных дел СССР посольству Японии в Москве от 3 февраля 1943 года относительно случаев нарушения советской государственной границы японской стороной, перечислялся целый ряд грубых нарушениях государственной границы Советского Союза. Однако СССР строго соблюдал нейтралитет, и Япония не рисковала в самый тяжелый период Великой Отечественной войны. Тем не менее, ее давление ощущалось очень весомо и весы были готовы качнутся в любую сторону вплоть до 1943 года. Но это уже, пожалуй, материал для следующей статьи.