В 1981 году Иркутскую область потрясла ужасная новость — произошла серия жестоких убийств, жертвами которых стали выходцы из Средней Азии. В центре трагедии — Анатолий Майструк, который, по версии следствия, убил восемь человек, хотя сам на допросах говорил о 28.
Что толкнуло его на путь кровавого маньяка? Как судьба и личная драма превратили обычного мужчину в безжалостного преступника, лишавшего своих жертв голов? Об этом и многом другом читайте в новом материале 5-tv.ru.
Сын «фашиста»
Анатолий Майструк родился в 1948 году и вырос в небольшом селе в еще тогда Украинской ССР. В семье было двое детей, и он, как старший, взял на себя заботу о младшем брате Леониде.
Их воспитывала мать, которая большую часть времени работала, а отец, Григорий Майструк, отбывал срок за сотрудничество с немецкими оккупантами во время войны.
Семья носила тяжелое клеймо, и в родной деревне мальчишек часто дразнили «фашистами». Защищая брата, Анатолий не раз вступал в уличные драки.
Жизнь семьи усложнилась, когда мать арестовали за кражу продуктов с работы. Анатолия и Леонида должны были отправить в детдом, но они сбежали из дома и начали вести бродяжнический образ жизни.
Став взрослым, Анатолий пошел в армию, где зарекомендовал себя как отличный боец, овладев навыками самбо и ножевого боя. После службы он устроился шофером и стал помогать брату. Казалось, жизнь наконец начала налаживаться.
Но в 1974 году произошла трагедия. Во время работы в Краснодарском крае на проселочной дороге Анатолий сбил школьника, который внезапно выбежал на дорогу.
Попытки затормозить оказались тщетными, мальчик погиб на месте. Майструк был потрясен, он вынес тело ребенка в ближайший поселок, где жители, увидев окровавленного мужчину с ребенком на руках, чуть не устроили самосуд. Полиция и скорая успели вовремя.
Расследование показало, что дети играли у дороги, и один из них был проверен сверстниками на смелость — его заставили выйти на проезжую часть. Водитель, хотя и не имел злого умысла, понес наказание — четыре года колонии.
Эта авария окончательно разрушила надежды Анатолия на спокойную жизнь.
Спекулянт на стройке
После освобождения Анатолий Майструк понял, что быть законопослушным ему не по душе. Он уехал в Усть-Илимск — город, где в те годы ударными темпами шли стройки и завершалось строительство гидроэлектростанции на Ангаре.
Там Майструк нашел свое место не только как рабочий, но и как посредник в автомобильной спекуляции.
Тогда передовики производств и ударники социалистического труда после пяти лет работы могли получить автомобиль «ВАЗ-21013» по льготной цене. Для этого нужно было приобрести талон и оформить рассрочку.
Узнав об этом, Анатолий Майструк начал искать среди жителей Усть-Илимска ударников соцтруда и уговаривал их получить автомобиль. Затем он предлагал им продать машину и находил покупателей, выступая посредником. За это он получал процент от продажи.
Такая практика в Усть-Илимске была широко распространена — десятки подпольных «бизнесменов» работали по этой схеме. Недостатка в клиентах у Майструка не было: на подпольный «авторынок» приезжали покупатели не только из Иркутской области, но и из других республик, особенно из Узбекистана и Таджикистана.
Трупы без головы
К началу 1980-х Усть-Илимск превратился в один из крупнейших городов Иркутской области. Это был город молодых — сюда ехали на работу на стройки и оставались жить, трудиться на благо страны.
В 1981 году город потрясла страшная новость — нашли два обезглавленных трупа без штанов. Один лежал в заброшенном деревянном здании — его обнаружила пара, решившая уединиться.
Видели такое впервые даже опытные милиционеры: пол залила не лужа, а настоящее море крови. По подсчетам экспертов, крови было в два раза больше нормы — значит, жертв было несколько.
Второе тело нашли в сотне километров от первого — в кювете у дороги, также без головы и штанов. Позже появился третий погибший — его нашли на трассе между Братском и Тулуном. Голова у него была на месте, но без штанов.
Эксперты быстро поняли: все трое знали друг друга. Во время вскрытия установили — перед смертью они ели одну и ту же еду. По физиологическим особенностям ясно — уроженцы Средней Азии.
Поиски увели оперативников в длительную командировку по советским республикам. Но списков пропавших без вести, подходящих под описание, не оказалось. Ситуацию осложняло обезглавливание двоих, которое было совершено, пока они были живы.
Иркутский сыщик Раис Мазитов решил искать ответы на рынках. Он показывал фотографии торговцам, которые по своим каналам собирали информацию. Весть о милиционере, разыскивающем родственников, быстро распространилась. Те, кого искали, тоже пытались его найти, но встреча не складывалась.
Однажды на рынке Мазитов заметил футболку с узором — точно таким же, что был на одежде одного из погибших. Оказалось, такую шьют лишь на фабрике в Андижане, и продавались они только в Узбекистане. Значит, погибшие — оттуда.
В местных газетах появилось объявление: «Кто потерял родственников — звоните…»
И вскоре это дало результат. Оперативник Раис Мазитов встретился с пожилым фронтовиком из Узбекистана.
Тот рассказал: его племянник и двое внуков уехали в Иркутск, прихватив с собой 14 тысяч рублей — по тем временам колоссальные деньги. Сумму спрятали в тайных карманах в нижнем белье. Именно поэтому погибших нашли без штанов.
Во время разговора фронтовик не выдержал и выкрикнул: «Я знаю, кто их убил!» Но имя не назвал, сказав лишь, что собирается отомстить сам.
Мазитов начал искать людей, которые могли бы знать убийцу. Один из знакомых фронтовика, местный милиционер, долго колебался, но все же назвал фамилию — Курбанов.
Оперативник отправился к нему, готовясь встретить опасного и жестокого человека. Однако вместо этого увидел худого парня, который оказался знакомым погибших. Курбанов рассказал: в Иркутске они встретили неизвестного мужчину, пообещавшего помочь с покупкой машины.
Курбанова задержали и отправили в СИЗО. Можно сказать, ему повезло — иначе его бы, скорее всего, нашел разгневанный фронтовик.
Но вскоре стало ясно: Курбанов не убийца. Из Воронежа пришло сообщение — там нашли три трупа. На этот раз головы были на месте, и жертв быстро опознали: ими оказались жители Туркмении, недавно ездившие в Москву за машинами.
А вскоре поступили новости и о двойном убийстве в Джамбуле, Казахская ССР. Дело принимало всё более неожиданный и мрачный оборот.
«Мне очень стыдно за Толика»
После новостей об убийствах в разных регионах иркутские милиционеры составили фоторобот подозреваемого. Помог задержанный Курбанов — у него была отличная память.
Фоторобот разослали по всей стране. До Усть-Илимска дошел и он. Когда капитан Егоров из местного отдела увидел на фото своего друга и земляка из Хмельницкой области Анатолия Майструка, то на допросе задал только один вопрос: «Вляпался, Толя?»
Тот только посмеялся, сказал, что его с кем-то перепутали, — и исчез. Не случайно. Пришлось докладывать начальству — преступник ушел.
В Усть-Илимск прибыли иркутские оперативники. Майструка не нашли, но обнаружили его «Жигули». В машине эксперты нашли волосы и следы крови сразу нескольких жертв.
Милиционеры вызвали младшего брата Майструка — Леонида, тоже из Усть-Илимска. Правоохранители думали, что он замешан в убийствах. Но вместо головореза пришел добрейший человек, который сразу сказал: «Мне очень стыдно за Толика».
Леонид рассказал, что видел брата лишь несколько дней назад и тот, скорее всего, прячется на Украине. Позже он помог милиционерам поймать Анатолия — отправил ему телеграмму: «Все тихо, приезжай».
«Не дам себя расстрелять»
Оперативники долго ломали голову, как взять Майструка без крови — ведь он явно не собирался сдаваться просто так. И придумали рискованный план, который казался безумием. Выяснилось, что у Анатолия в Усть-Илимске была любовница, и он часто приходил к ней глубокой ночью.
Раису Мазитову пришлось перевоплотиться до неузнаваемости. Ему нашли парик, почти как у той женщины, сделали накладную грудь и подобрали похожую ночнушку. В это время на кухне в полной темноте дежурили вооруженные милиционеры.
Майструк пришел. Сделал все, как рассказывала любовница: тихо вошел, разделся, прыгнул в кровать и схватил грудь. Но вместо нежной руки он ощутил холодную ладонь милиционера в парике. Майструк метнулся вырываться, уже готов был избить Мазитова, но тут ворвались коллеги и оглушили его.
На допросах Майструк превратился в дикого зверя: выл, матерился, бился в ярости — его бесила мысль, что его поймали на парне в женской ночнушке с накладной грудью.
Рассказывать детали он отказался, словно страх и горечь заперли его язык. Ломался только тогда, когда в кабинет привели младшего брата — Леонида. Ради того, чтобы Леню отпустили, Майструк был готов рассказать все. Сначала заявлял о 28 убийствах, но узнав, что милиция предъявляет всего восемь, замолчал.
Однажды во время допроса ему почти удалось бежать. Майструк попросил Мазитова налить чай. Оперативник не отказал. Но вместо питья преступник плеснул кипятком в лицо и ринулся в атаку. К счастью, его быстро скрутили.
У Анатолия был безумный план — каждый год признавался в одном убийстве, чтобы как-нибудь найти момент для побега. Но суд не стал ждать. Восьми жертв хватило, чтобы вынести высшую меру. И даже в последние часы Майструк не сдался — он оставил записку: «Не дам себя расстрелять», а на рассвете покончил с собой в камере.
Правоохранители сделали вывод: война и предательство сделали из Майструка чудовище. Отец-предатель, постоянные издевательства — всё это выковало в нем жестокость и ненависть. Измена возлюбленной стала последним гвоздем — она спуталась с узбеком, и Майструк начал лютую охоту на выходцев из Средней Азии. Хотя ни одна из жертв не была виновата в его личной трагедии.
Младший брат Леонид, хоть и неплохой человек, тоже попал под суд — обвинен в пособничестве в спекуляции, получил восемь лет. Отсидел в Усть-Куте, а потом вернулся в Усть-Илимск, где жил с семьей. После этого о нем больше ничего не слышали.