Иногда жизнь подбрасывает уроки в самых неожиданных формах. Мне — она подбросила его в виде соседа по имени Пётр Никитич. И пота. Много пота.
После ухода мужа и переезда детей мой дом стал похож на большую, но пустую коробку.
Тишина казалась благословением. Никто не хлопает дверями, не спрашивает, что на ужин.
Но в тот июньский понедельник тишина закончилась.
С восьми утра во дворе раздался стук молотка, визг пилы и та самая густая, почти осязаемая смесь запаха краски и свежих досок. Это Пётр Никитич решил перекроить свой сарай.
Я закрывала окна, натягивала наушники, но звук находил меня. В голове вертелось только одно: «Неужели так трудно жить, не устраивая стройку?»
К вечеру я вышла во двор с твёрдым намерением высказать всё, что думаю.
Он стоял у сарая, в рубашке, прилипшей к спине, с покрасневшими руками. Пот катился по вискам, но глаза… Глаза светились.
— Добрый вечер, — сказала я холодно. — Вы, наверное, не в курсе, что вас слышно за три улицы.
— А я и рад, — он улыбнулся. — Пусть знают, что руки у меня ещё работают.
В ту секунду моё раздражение дало первую трещину.
Через пару дней я снова слышала его стук. И впервые подумала: «А чем, собственно, занимаюсь я?»
Ответ был как удар: ничем. Моя жизнь сузилась до сериалов, пары звонков подругам и бесконечных чаепитий с самой собой.
Я поняла, что моя тишина — не уют. Это пустота, в которой я растворяюсь.
На третий день я всё-таки вышла. Пётр Никитич возился в огороде, сгибаясь над грядками. Рубашка опять мокрая, но в движениях — уверенность и смысл.
— Вам помочь? — спросила я сама не понимая, откуда взялась эта фраза.
— А что, силы есть? — прищурился он.
Сил было немного, но через двадцать минут, мокрая и запыхавшаяся, я ощутила странное тепло внутри. Будто кто-то тихо вернул меня в жизнь.
Мы начали работать вместе. Сначала — на его участке: поливали, копали, переставляли тяжёлые ящики. Потом я втянулась и взялась за свой.
С каждым днём я замечала: усталость уходит, сон стал крепче, настроение — ровнее. И да, я потела. Много. Но это был пот, смывающий застарелую тоску и обиду.
Однажды, после того как мы вместе починили мой забор, я спросила:
— Зачем вы надрываетесь? Вам же проще сидеть дома.
— А если сяду? — он посмотрел на меня. — Тогда и всё. Человек без дела — что дом без крыши: вроде стоит, но в любой момент сгниёт.
Эти слова застряли у меня в голове. Потому что я поняла — последние годы я сама жила без крыши, без опоры.
Прошло несколько месяцев. Мой участок теперь в порядке, а в доме пахнет не пылью, а свежим хлебом, который я пеку после «садовых марафонов».
Я не стала садоводом года, но вернула себе вкус к жизни. И всё это началось с того, что я перестала злиться на чужой пот — и впустила в свою жизнь немного работы, немного солнца и… немного соседа.
Иногда помощь приходит не в виде подарков или слов поддержки. Иногда она пахнет краской, звенит молотком и капает потом по доскам старого сарая.
И знаете что? Это — лучший подарок, который я могла получить.