— Мама просто хотела быть хорошей свекровью, а теперь я, наверное, должна быть хорошей дочерью, а мой муж — хорошим зятем, — злится Антонина.
— Ну кто же так делает? Зачем? Устраивала работа, зарплата, коллектив, нет, надо было все бросить и побежать выполнять хотелки невестки? Пусть теперь с нее и с твоего брата помощь спрашивает, — считает подруга. — Не ради тебя и твоей семьи она увольнялась, в конце концов.
— Я тоже так считаю, но брат мой сейчас руками разводит и кивает на жену, дескать, они между собой договаривались, а он, типа, ничего не знает. Напирает на то, что мама у нас с ним общая, он согласен помогать, но пополам. А с какого, простите, хрена, пополам?
— А невестка, что говорит?
— А ничего, сначала слезки закапали, что денег лишних нет, а сейчас вообще заняла позицию наглой женщины: «Это не моя мама, а ваша, вы и решайте, я своей помогаю, но она мне детей вынянчила». Вот так, — отвечает Антонина.
Маме Антонины 3 года до пенсии. И 4 года назад она уволилась с работы, которая ее, в общем-то, вполне устраивала. Работала там без малого 20 лет, хорошие отношения в коллективе имела, карьеры не сделала, но у начальства была на вполне хорошем счету: ответственный работник, бесконфликтный, беспроблемный.
Маму еще и уговаривали, мол, не уходи, мало ли что, кто же до пенсии бросает работу за несколько считанных лет. Не послушала. Сейчас бы и рада вернуться, но место уже, конечно же, занято.
У Антонины есть старший брат, ему 32, женат, двое маленьких детей у него, ипотека, все обычно. Но чуть больше года назад невестка получила наследство от отца (с матерью они были в разводе). Платить ипотеку вперед Надежда, как зовут жену брата, не захотела.
— Ипотеку можно выплатить и потихоньку, в срок, — рассудила. — А такая сумма у нас вряд ли в обозримом будущем на руках окажется. Давай попробуем бизнес. Я все рассчитала, все получится.
Брат в бизнесе ничего не понимал. Собственно, у Нади тоже знания были сугубо теоретические. Рассчитывала она, сидя во втором декрете, младшей дочке не было и двух, старшей исполнилось 4. У брата теща на пенсии, выбила себе пораньше за счет льготного стажа, да еще и инвалидность «сделала».
Надежда маму быстренько посадила с детьми, тем более что старшая и так в сад не ходила: зачем, если мать в декрете? А на должность администратора и по совместительству бухгалтера наметила родную свекровь. Ну не всегда же ей, бизнесменше, сидеть безвылазно в офисе и следить за четырьмя нанятыми сотрудниками. А без хозяйского пригляда все развалится же.
— Обещала горы золотые маме нашей, дескать, в два раза больше будет получать. На совесть давила: ее мама помогает с внуками, а свекровь не хочет пальцем о палец стукнуть, чтобы молодые стали жить лучше, — продолжает Антонина.
Мама сначала сомневалась, Надя настаивала, Тоня отговаривала, ей и сама идея не слишком доверие внушала, и позиция жены брата. Женщина считает, что когда люди всерьез намереваются делать свое дело, они сутками напролет сами во все вникают, следят, ловят изменения рынка. А тут что? Сняла помещение, наняла сотрудников, посадила свекровь и начала вести приятную жизнь праздной женщины с пассивным доходом? Так ведь был бы еще доход…
— Мама уволилась, села администрировать семейное предприятие, — усмехается Антонина. — Я так поняла, что прибыли не было и с самого начала. Просто Надя до поры платила зарплату из тех денег, от наследства своего. И как она еще родного мужа с работы не сдернула — не понимаю.
Мама сидела, первые месяцы была довольна: как же, она же почти хозяйка, это не то что рядовой сотрудник бухгалтерии, тут она распоряжается, следит, ей доверяют, она незаменимая. И зарплате, получаемой от невестки, была рада: больше, чем на старом месте.
— Пока не ощутимо больше, — хвалилась. — Но мы же только начинаем. Будет лучше, пойдет дело. Глядишь, тебе и зятю тоже работу подкинем, расплатитесь побыстрее со своими долгами.
Долги у Тони с мужем есть. Те же — ипотечные. Ребенок, правда, один, сын в садик ходит, они с мужем работают. Год назад с мужем еще и машину взяли в кредит. Ставка, конечно, конская, но машина мужу нужна для работы, платят, экономят в быту, ограничивают себя в хотелках, но живут.
И в голову Тоне не пришло бы гнаться за журавлем в небе, увольняться и «поднимать» семейный бизнес жены брата. Тем более что очень скоро у мамы оптимизма тоже поубавилось.
— В этом месяце у нас скромно, — вздыхала мама. — В бизнесе так бывает: то густо, то пусто. Ничего, все наладится.
Антонина считает, что мама «пела» с голоса невестки. Только почему-то было все пусто и пусто. В конце концов трое из наемных работников уволились, а недавно ушел и последний, бизнес схлопнулся. Надежда расторгла договор аренды, распродала все, что оставалось от бизнеса, вышла в ноль. То есть ей не должны и она не должна. А про деньги, которые вложены, не отбились и, фактически, потеряны, жена брата говорит так:
— Ничего, с отцом мы годами не знались, что легко пришло, то и легко ушло. Будем просто считать, что не было у меня никакого наследства.
Брат Тони промолчал. Если и были у него мысли по поводу того, что жена профукала очень большую сумму, он не высказывался: наследство же не его было. Надежда вышла на работу, как раз декрет почти закончился. Ее мама получает пенсию и сидит с внучками за небольшую доплату, в садик их в этом году точно не поведут.
Если кто и потерял гораздо ощутимее — это мама Антонины. Невестка перед ней поплакала, потом ее же и обвинила, что плохо администрировала, да и все. Теперь женщина срочно ищет работу, но в их городе выбор небогатый. Хорошие места заняты, за них держатся, а людям предпенсионного возраста предлагают вакансии малооплачиваемые и не слишком престижные.
— Где-то совсем копейки, где-то надо физически работать, а здоровье уже не то. Рабочей по благоустройству пойти предложили в управляющую компанию: летом мусор мести, цветы сажать и полоть, зимой — тот же мусор, да еще и лед со снегом. Мама, конечно, и не сможет, и не согласна на такое, — объясняет Антонина.
Мама пошла к сыну, мол, я ради твоей жены уходила. Он ответил, что с женой пусть мама и говорит. После слез, после ссор и взаимных обвинений матери и невестки, брат «смилостивился», мол, согласен помогать, скромно, но все же, до пенсии дотянуть можно, особенно если мама подработку какую-то найдет. Условие у брата одно: чтобы Тоня давала матери столько же. Три года, до пенсии.
— А с чего мне давать и почему? — возмутилась Антонина. — У нас ипотека, кредит, ребенок. И потом, мам, ты ради кого с работы увольнялась? Ради жены брата, а я тебя отговаривала, помнишь?
— Помню, — злится уже мама. — Но ты и меня пойми. Сватья, действительно, сидит с внучками, а я — словно в стороне. Если бы я не уволилась тогда, Надя бы мужа заела, со мной какие бы отношения у нее были?
— А сейчас какие? — спрашивает Тоня.
Мать молчит, но раз за разом требует поддержки: детей у нее двое, брат будет помогать, если сестра будет, чтобы поровну.
Спасибо, что читаете, лайки способствуют развитию канала. Заходите на мой сайт злючка.рф.
