Как студентам-иностранцам за год удается выучить русский язык настолько, что они могут нормально учиться в Московском государственном университете? Какие хитрости и приемы помогают найти подход к учащимся из разных регионов мира? Что удивляет преподавателей в общении с зарубежными студентами? Об этом и многом другом журнал "Русский мир.ru" узнал у заместителя директора по развитию Института русского языка и культуры МГУ Валерия Владимировича Частных.
Текст: Илья Бруштейн, фото предоставлены Валерием Частных
Институт русского языка и культуры МГУ им. М.В. Ломоносова ведет свою историю с 1954 года — именно тогда при университете были открыты первые языковые курсы для абитуриентов из-за рубежа. А уже в 1959-м оформился Подготовительный факультет для иностранных граждан, на который было возложено решение задачи по подготовке к обучению в ведущем вузе страны молодых представителей дружественных государств.
— Валерий Владимирович, за свою историю Институт русского языка и культуры МГУ несколько раз менял название. Но в разговорах ваших сотрудников до сих пор можно услышать: "Мы из Подфака"...
— Подфак, он же Подготовительный факультет, — не просто название, под которым мы работали с 1959 до конца 1991 года. Подфак — наша история, наш бренд. Подготовительный факультет для иностранных граждан стал первым подобным заведением в СССР и сыграл важную роль в обучении русскому языку как иностранному (РКИ) в нашей стране. В дальнейшем этой работой занялись и другие вузы.
— Не секрет, что в советское время выделялись значительные средства из государственного бюджета на то, чтобы зарубежные студенты могли обучаться в СССР.
— После распада СССР такие программы сохранились, однако были заметно сокращены. Но оказалось, что Подфак способен сам успешно искать и находить студентов. Правда, эти люди учились уже не на бюджетной основе, а за счет собственных средств или стипендий, которые предоставляют в их странах.
Нынешнее название учебного заведения, на мой взгляд, очень мудрое. Язык невозможно отделить от культуры, от культурного кода. Конечно, это относится не только к русскому, но и к любому иностранному языку, который человек изучает. Филологи нередко говорят о формировании вторичной языковой личности. Это именно то, чем каждый день занимаются сотрудники Института русского языка и культуры.
— Думаю, далеко не все читатели поймут определение "вторичная языковая личность".
— Давайте разберемся: как ребенок учит родной язык? Разве обучение состоит исключительно из заучивания грамматических правил и расширения словарного запаса? Нет. В первую очередь ребенок учится общаться на родном языке. Общение уже с юных лет происходит в рамках национальных традиций, представлений о вежливости, гостеприимстве, семейных отношениях и так далее. Используя родной язык, ребенок познает окружающий мир и одновременно осознает свое место в нем. Так и формируется его языковая личность. А вторичная языковая личность — это способность вести коммуникацию на иностранном языке таким же образом, используя те же самые языковые и культурные нормы, что и носители этого языка. Иными словами, мы не только обучаем иностранных граждан устному и письменному русскому языку, но и стремимся, чтобы они владели им так же, как и носители языка.
— Это выполнимая задача?
— Как правило, на 100 процентов эта задача невыполнима, хотя есть немало примеров, когда наши ученики достигают высочайшего уровня владения языком, удивляя россиян богатством, стилистической чистотой и образностью речи.
В Институте русского языка и культуры, на легендарном Подфаке, мы, как и наши предшественники, ставим перед собой задачу за 10 месяцев, то есть за учебный год, подготовить к обучению в МГУ человека, который начинает изучать русский язык с нуля. На всех факультетах университета могут подтвердить, что иностранные студенты достойно учатся вместе с нашими соотечественниками. Во время учебы никто в МГУ поблажек иностранцам не делает. И ребята стараются. Способность успешно воспринимать университетскую программу — это высокий уровень владения русским языком.
— Как удается достичь таких результатов?
— Изучение иностранного языка можно сравнить с воспитанием ребенка. Мы стремимся передать студентам не только навыки грамотного выражения своих мыслей на русском языке, но и огромный пласт народной мудрости нашего народа. Хорошо говорить по-русски — это научиться понимать жизнь так, как ее понимают россияне. Иногда приходится слышать: "Русский язык, который преподается в университете, существенно отличается от языка улицы".
— Это действительно так?
— Это банальность. Но, как и в каждой банальности, в ней есть зерно истины. Наша задача — научить студентов нормативному литературному языку, на котором говорят преподаватели на уроке. А потом каждый дополняет свой русский язык, опираясь на собственный опыт общения.
Кстати, как вы думаете, поймет ли иностранный студент, если кто-то из российских сокурсников в шутку скажет ему: "Ты у нас теперь богатенький Буратино!"
— Это выражение отсылает к сказке Алексея Толстого "Золотой ключик". Многим россиянам оно знакомо, даже если они эту сказку не читали... Трудно сказать, поймет ли такую фразу иностранец, тем более если он начал учить русский язык сравнительно недавно.
— Задача состоит в том, чтобы подобные выражения не застали наших учащихся врасплох. Мы стараемся показать студентам и язык "Слова о полку Игореве", и язык Пушкина, и язык блогеров, и язык юридических и финансовых документов, и язык студенческих чатов... Великий и могучий русский язык во всем его стилистическом многообразии!
— Вы ведь не только занимаетесь подготовкой зарубежных абитуриентов к обучению в МГУ, но и предлагаете индивидуальные и групповые языковые курсы?
— В Институте русского языка и культуры работает сектор стажировок. Он существовал и в советское время. Я не только заместитель директора института по развитию, но еще и руковожу этим сектором.
Подготовительный курс перед обучением в МГУ продолжается 10 месяцев. А длительность стажировки может быть разной: от одного месяца до года, иногда даже дольше. На стажировки приезжают студенты и аспиранты, изучающие русский язык в своих странах, русисты и слависты. Немало и представителей других специальностей: дипломатов, бизнесменов, инженеров... Кто-то хочет усовершенствовать свои знания по русскому языку по личным причинам, например из-за предстоящей женитьбы на россиянке или замужества с гражданином России... Кстати, прямо перед нашей беседой я получил сообщение от пенсионерки из Испании. Она хочет пройти у нас обучение, чтобы потом путешествовать по России, читать произведения русских классиков в оригинале и говорить с россиянами на одном языке.
— Видимо, у этой дамы высокая мотивация!
— Таких мотивированных учащихся и студентов у нас много. Но было бы наивно считать, что преподавателю иностранного языка, в том числе русского, приходится иметь дело только с мотивированными людьми, искренне любящими русский язык или стремящимися его полюбить.
Я думаю, мотивация учащегося — это 75 процентов успеха. Однако это не значит, что, если педагог столкнулся с немотивированными учениками, ему нужно опустить руки и снять с себя ответственность за результат. Низкую мотивацию можно повысить.
— Убедить учащихся, что русский язык им нужен?
— Убедить учащихся — это не значит вступать с ними в дискуссии и в нравоучительном тоне рассказывать о том, как важно им хорошо знать мой родной язык. Гораздо эффективнее, чтобы они сами пришли к этой мысли.
В 2004–2008 годах я преподавал русский язык в японском Университете Кобе. И при знакомстве с первокурсниками спросил их, почему они решили изучать русский язык. В Кобе на русское отделение филологического факультета ежегодно набирают 45 человек. Это значительное число! Что я с удивлением обнаружил? Из 45 студентов-первокурсников только пять сознательно выбрали русский язык в качестве своей профессии. Они рассказывали мне об интересе к русскому балету, к художнику Кандинскому, к фигуристу Евгению Плющенко, к Чебурашке, придуманному нашим писателем Эдуардом Успенским.
— Как и почему остальные 40 человек стали студентами отделения русского языка?
— Они говорили о том, что вообще-то стремились поступить на отделение английского языка. Но не набрали проходной балл на школьных выпускных экзаменах. На английское отделение их не приняли — оказались на русском. Но проблема заключалась не только в этом. В дальнейшем эти первокурсники и не собирались связывать свою жизнь с русским языком. В Японии считается нормальным, если будущая работа никак не связана с полученным образованием. Например, человек может пять лет отучиться на отделении русского языка, а потом работать в банковской сфере, на муниципальной или государственной службе, в промышленности... При этом в Японии существует прекрасная национальная школа русистики, включающая и ученых-исследователей, и высококвалифицированных переводчиков, и увлеченных университетских преподавателей. Но востребован ли их опыт, если большинство студентов — "случайные пассажиры"?
В Японии довелось столкнуться и с другими специфическими особенностями, которые нужно было учитывать в работе. Как известно, в японской общеобразовательной школе царит жесткая дисциплина. Да и в семье ребенка, как правило, воспитывают строго. Но школьные годы заканчиваются. На первом курсе обычно большинство студентов еще учатся прилежно. Сказывается школьная закалка, многолетний навык целеустремленной работы, заложенный в детстве. Но это нередко учеба по инерции. А уже на втором курсе университета многие японцы и японки начинают понимать, что школа закончилась. В университете уже нет такого контроля, такой дисциплины...
— Удалось ли вам помочь студентам преодолеть трудности в обучении?
— Когда первый курс в Кобе завершился и я собирался в отпуск на родину, у меня возникла идея: организовать для студентов поездку в Россию. Многие охотно согласились, хотя это предложение было для них неожиданным. Могу сказать, что после путешествия в Россию отношение к русскому языку у ребят изменилось. Я увидел блеск в их глазах! Они поняли, что Россия — это интересно, это классно! Особенно запомнился один студент, который во время всего первого курса держался очень отстраненно, практически ни с кем не общался. Наша поездка в Россию включала экскурсию в Тверь и общение со студентами местного университета. Для японской и российской молодежи была организована прогулка по Волге на теплоходе с дискотекой. Я обратил внимание, как изменился этот парень, когда попал на теплоход и увидел тверских студенток-красавиц. Его сердце как будто оттаяло. Он знакомился с девушками, шутил, флиртовал, что-то оживленно рассказывал на русском языке... Это был совсем другой человек! Через некоторое время стало известно, что этот парень на один год уехал в Томск по программе студенческих обменов.
— Вероятно, общение с девушками на теплоходе стало для молодого человека главным событием поездки в Россию!
— Изучение языка немыслимо без межкультурной коммуникации, без постижения культурного кода другого народа. Один эпизод, случившийся во время работы в Японии, убедил меня в этом. На стажировку в Кобе приехала группа студентов-японистов из МГУ. Мне надо было организовать для них совместную программу с японскими студентами-русистами. Японцы учат русский, русские — японский. Их общение было частью учебного процесса. За месяц пребывания в Японии студенты двух стран сдружились. И за несколько дней до отъезда японцы пригласили наших ребят отметить успешное завершение проекта в ресторане. Я на этом вечере не был. Но на следующий день заметил, что студенты МГУ выглядели немного разочарованными. Оказывается, наших ребят смутило поведение студента по имени Мицуси. Мне рассказали, что Мицуси опоздал на встречу. Вроде бы ничего особенного... Но ребята очень удивились, когда, придя в ресторан, парень не присоединился к общей компании и ничего не объяснил. Весь вечер он сидел в стороне. А потом ушел, не дождавшись окончания мероприятия и ни с кем не попрощавшись. Наши студенты восприняли ситуацию как обидное и нелепое игнорирование. Все были уверены, что такое поведение Мицуси не имеет никаких оснований. Мол, прекрасно общались несколько недель, сдружились. А накануне расставания — такой неприятный сюрприз! Мне эта ситуация тоже была непонятна, ведь я знал Мицуси как открытого и душевного парня, который очень интересовался русской культурой. Сначала подумал, что у него что-то случилось в этот день. Может быть, какое-то горе обрушилось... Решил поговорить с японскими студентами. И открылось совсем другое видение происходящего. Мне рассказали, что Мицуси действительно опоздал. А в японской традиции пунктуальности отводится важная роль. Опоздав на вечеринку, Мицуси, по мнению японских студентов, вел себя идеально. Основа японской культуры — вежливость и смирение, в некоторых ситуациях доходящие до самоуничижения. Мицуси сам себя наказал, отстранившись от общей беседы. Мол, я опоздал и не могу мешать другим общаться. Именно поэтому он весь вечер сидел в углу. Потом ему надо было раньше уйти — он не стал никого отвлекать и ушел не попрощавшись. Японские сокурсники оценили его благородство и безупречные манеры. А россияне восприняли такое поведение как неадекватное.
Могу привести еще один пример, когда людям разных национальностей сложно понять друг друга. Как-то по дороге на работу в Университет Кобе я увидел двух преподавателей-японцев, которых лично знал. Они друг с другом беседовали. Мое приветствие они явно услышали, меня увидели... Но почему-то никто из них мне не ответил. Они продолжали общаться между собой, как будто меня не существовало. Эта ситуация показалась странной, никаких конфликтов или недоразумений между нами никогда не было. Только потом я узнал, что японские правила вежливости запрещают двум людям прерывать беседу без каких-либо чрезвычайных причин. Общение друг с другом — это святое! И его нельзя прервать, чтобы с кем-то поздороваться, коротко ответить на звонок и так далее.
— Это те самые случаи, когда традиции разных стран и народов "сталкиваются" друг с другом.
— Таких примеров можно привести немало. Все они показывают, насколько важно познавать культуру другой страны, изучая иностранный язык.
В 1989–1992 годах я преподавал в Шанхайском университете. Это дало возможность адаптировать российские методики преподавания в соответствии с китайскими традициями. Например, в Китае гораздо меньше распространена культура дискуссий, диспутов. Китайские учащиеся и студенты могут дисциплинированно готовиться к занятиям, с удовольствием выполнять письменные задания. Но если им предложить спонтанно высказать личное мнение на какую-то тему, это может вызвать недоумение. Вопросы преподавателя могут посчитать неуместными, провокационными.
— Полезно ли для преподавателя РКИ владеть языком своих учеников?
— Важно проявлять интерес к языкам и культурам других народов. Это помогает нести в мир русскую культуру. Когда я работал в Китае — учил в свободное время китайский язык, в Японии — японский. Не могу сказать, что овладел ими в совершенстве, но студенты чувствовали, что я искренне интересуюсь их странами. Это способствовало взаимопониманию.
Если у преподавателя и студентов нет общего языка, то таким языком становится русский. Приведу такой пример. Один раз во время занятия у меня сложилось впечатление, что китайские студенты не понимают смысла выражения "громкий резкий звук". Они уяснили, что означает понятие "громкий звук". Но что значит "резкий"? Конечно, это прилагательное есть в китайско-русском словаре. Но в данном случае интуиция подсказывала, что перевод неточный. Китайского аналога слова я не знал. И тогда я быстрым движением достал из кармана ключи и бросил их в стену. Для всех в аудитории это было полной неожиданностью. Но студентам стало понятно, что любой звук может быть не только громким или тихим, но и резким.
— Валерий Владимирович, вы — автор и соавтор целого ряда обучающих курсов РКИ. Какие из них вам наиболее дороги?
— Наверное, в первую очередь каждый преподаватель и ученый-исследователь думает о тех проектах, которые осуществляются в настоящий момент. Из работ прошлых лет хотелось бы особо отметить видеокурс "В Москву? В Москву!", который увидел свет в 1996 году. И мне очень приятно, что он продолжает оставаться актуальным. Коллеги используют его в процессе занятий. Курс состоит из шести учебных фильмов продолжительностью 10–11 минут. И одновременно это — короткометражное кино. Снимались известные артисты, к примеру Любовь Соколова, Нина Русланова. Каждый фильм имеет свой сюжет, в котором обыгрываются типичные разговорные ситуации при обучении иностранному языку: семья, работа, город, праздник, выходной день и так далее. Задача учащихся состоит не только в том, чтобы понять содержание фильма, нужно еще и обсудить его на русском языке, ответить на вопросы преподавателя.
На мой взгляд, интересен и мультимедийный курс русского языка "Наши московские соседи", соавтором которого я являюсь. Он был создан в 2020 году. Изначально курс предназначался для преподавания русского языка испаноязычным студентам. Думаю, этот учебный проект прекрасно показывает, как современные технологии влияют на процесс обучения.
Сейчас вместе с коллегами я работаю над онлайн-курсом "Вас зовет Россия". Это видеоэкскурсии по регионам нашей страны. Они представляют не только природные и архитектурные достопримечательности, но и нематериальное наследие народов России: песни, танцы, обряды, особенности быта.
— Валерий Владимирович, а что у вас в ближайших планах?
— Мой личный жизненный план простой: продолжать быть полезным и Институту русского языка и культуры, и Московскому государственному университету им. М.В. Ломоносова. МГУ — один из символов России, а его главное здание — одно из самых популярных мест в Москве и у жителей столицы, и у туристов.
В МГУ учились мои родители. После окончания МГУ я работаю в университете уже сорок лет. Моя супруга — тоже выпускница МГУ. Сын и дочь также успешно окончили наш университет. Быть частью университетской семьи — и радость, и ответственность.