История первая.
Моя прабабушка Дора Георгиевна Гуреева служила в шифровальном отделе штаба Карельского фронта в г. Беломорске. В 1941-1944 гг. большая часть Карелии и столица Петрозаводск были захвачены финскими войсками.
Чтобы добраться до дома, где «квартировала» бабушка Дора, нужно было преодолеть длинный мост и густой лес, в котором бродили медведи и волки. Работала обычно допоздна.
Ночи - темнейшие. Вокруг по военному времени – ни огонька. Бабушка с улыбкой вспоминала: «Бегу, что есть духу, и не понять, то ли мост качается, то ли я трясусь от страха. Двух машинисток из штаба на том мосту ограбили и убили бандиты. Но у девушек не было оружия. А я – офицер, мне полагался пистолет. Но не слишком на него надеялась.
И вот однажды навстречу мне бросился мужик. Увидела нож в его руке, хватаюсь за кобуру, а открыть не могу. Закричала и бросилась назад. И вдруг что-то из-под ног метнулось. И следом дикий рев, визг, - абсолютно адские звуки. Оглянулась и вижу, мужику в лицо, в шею вцепился какой-то зверек. Рвет когтями, и орет так пронзительно, так завывает, аж мороз по коже. Мужик пытается его оторвать, и тоже ревет, и воет. Наконец, отбросил от себя, и галопом промчался мимо, прикрывая лицо окровавленными ладонями. А я увидела кошку – небольшую, черно-белую, тоже всю в крови. Затолкала ее под шинель и принесла домой. Худющую, голодную… Искупала, накормила… Так и стали вместе жить.
На фото: Штаб Карельского фронта. 1943 года.
А по вечерам она меня встречала. На том самом мосту. Далеко от дома. В любую погоду и в любое время вечера и ночи. Только зайду на мост, а она уже под ногами – трется, мяукает. Беру ее на руки и уже ничего не страшно.
История вторая. Как кошка Муся бойца спасла.
«Мы часто помогали в госпитале, - вспоминала бабушка Дора. - Читали книги, газеты раненым, писали за них письма, успокаивали, гуляли с выздоравливающими, приносили гостинцы. Как-то раз Муся увязалась за мной. И только вошли в палату, она сразу прыг на топчан к самому безнадежному – с ранением головы и контузией. И устроилась на подушке, как венком, обвив его голову. Врач закричал: «Развели тут антисанитарию! Уберите кошку!» Я хвать Мусю, а она когти выпустила, ощерила клыки и угрожающе зашипела, не трогай, мол. Старый фельдшер тогда говорит: «Оставьте её! Парнишка в сознание вряд ли придет. Кошка не навредит»
Трое суток Муся пролежала рядом с умирающим бойцом, не пила, не ела, а на четвертые он открыл глаза и попросил пить. А Муся едва сползла на пол. Главврач велел ей сделать какие-то питательные уколы, и долго сидел рядом, гладил её и качал головой: никто не верил, что парень выйдет из комы. А потом пошел на поправку. Кто-то рассказал ему о кошке-врачевательнице и он попросил принести ему спасительницу.
На пороге палаты, где лежали человек 12 раненых, Муська скользнула из бабушкиных рук и прямиком направилась к своему "пациенту". Прыгнула ему на руки, и принялась тереться ему о плечо, о щеку. Боец, молодой совсем парнишка, даже заплакал. Вскоре бабушку демобилизовали. Случилось так, что путь ей предстоял длинный, в теплушке, в Забайкалье, где служил ее сын. Муську она не могла взять с собой в переполненный вагон. И тогда ее приютил госпиталь. Даже главный врач больше не кричал про антисанитарию и позволял кошке спать в своем кабинете на диванчике. А уж как ее раненые любили. Говорят, во время утреннего обхода она шествовала впереди врачей по палатам и с важным видом выслушивала их реплики по поводу назначения лечения и оздоровительных процедур раненным бойцам.
Вот так и служила боевая кошка Муся – отважная хранительница и целительница, о которой бабушка вспоминала до конца своей жизни.
На фото: Шифровальный отдел штаба Карельского фронта. Бабушка Дора вторая слева.