Мало кто станет оспаривать тот факт, что историю творят мужчины. Оно и понятно: великие свершения требуют недюжинных сил, которые скорее найдутся у крепких телом и духом. Но иногда в галерее властителей мира сего мы видим и более хрупкие, утонченные образы. Время от времени факел побед достается женщинам. Некоторые становятся единовластными хозяйками государств и империй, как, например, египетская царица Клеопатра или русская княгиня Ольга, а кое-кто играет роль «серых кардиналов», стоящих за спинами власть предержащих мужчин.
Образцовой супругой и верной хранительницей домашнего очага, не претендующей на лавры власти и не помышляющей о придворных интригах, желала предстать перед современниками Ливия Друзилла, жена первого римского императора Октавиана Августа. Но уже в те далекие времена, на рубеже тысячелетий, многие понимали, что этой женщине отведена куда более существенная, чем первая среди матрон, роль.
До высочайшего покровительства
В сентябре 58 года до н.э. дом знатного римского гражданина спешно украшался цветочными венками, возвещавшими непрекращающейся веренице гостей о пополнении в весьма известном и почитаемом семействе. По древнему обычаю, малютку положили к ногам отца, и Марк Ливий Друз Клавдиан осторожно взял ее на руки, что означало признание ребенка и спасение его от смерти на холодных уличных плитах (римляне редко брали на воспитание брошенных детей). На восьмой день, по очищении, девочку нарекли Ливией Друзиллой.
В пятнадцать лет, как и многие девушки того времени, она была выдана замуж. Ее спутником жизни стал Тиберий Клавдий Нерон — двоюродный брат по отцу. О мезальянсе в данном случае говорить не приходится, однако супруг был почти в три раза старше юной Ливии.
Их недолгий брак трудно назвать простым, если вообще можно говорить о безмятежности семейных отношений в эпоху гражданских войн. Политическая карьера Тиберия Клавдия Нерона полна взлетов и падений: одно время он был цезарианцем, но после гибели диктатора неожиданно предлагает наградить тираноубийц. Всегда умевший поймать политическую волну, во время триумвирата Марка Антония, Эмилия Лепида и Октавиана, он допускает серьезную ошибку и принимает сторону брата Марка Антония, выступившего против Октавиана. Этот просчет стоил его семье многих тревог: с молодой женой и младенцем Тиберием, которому через многие годы суждено было стать императором, он бежит сначала на Сицилию, а затем в греческие земли. После долгих скитаний ему все же было разрешено вернуться в Рим. Но и здесь семейная жизнь неудачливого политика не вошла в размеренное русло: на девятнадцатилетнюю красавицу Ливию, очаровательно-приветливую и умную, обратил взоры приемный сын Цезаря, стремительно набирающий обороты в борьбе за власть Октавиан.
Странный брак
Будущий инициатор сурового брачного законодательства, в молодые годы Октавиан был весьма и весьма неравнодушен к противоположному полу: его пассии сменяли друг друга с поразительной быстротой. Даже два брака, заключенных из политических соображений, не мешали ему увлекаться юными прелестницами.
Но встреча с молодой и прекрасной женой бывшего противника заставляет Октавиана перетасовать карты: Тиберий Клавдий Нерон, недавно получивший высочайшее прощение и разрешение на проживание в столице, решает, что разумнее будет уступить Ливию всесильному наследнику Цезаря. В стремлении жениться на поразившей его сердце Ливии Друзилле Октавиан не останавливается даже перед тем фактом, что его избранница не только уже имела одного сына, но и была беременна во второй раз. Более того, он сумел повернуть дело так, что общество признало интересное положение его невесты доказательством ее способности подарить Риму достойного отпрыска: по городу были распространены слухи о чудесных предзнаменованиях, служивших прозрачным намеком на «божественное покровительство» этому браку.
Довольно скоро Октавиан изменил и свое семейное положение: жене Скрибонии он дал развод в тот самый день, когда она родила ему дочь Юлию, которая стала единственным родным ребенком правителя.
Очаровательная приспешница
Через три месяца после свадьбы, уже в доме нового мужа, окруженная заботами и вниманием, Ливия родила второго сына. Злые языки поговаривали, что настоящим отцом мальчика, названного Друзом, является вовсе не Тиберий Клавдий Нерон, а сам Октавиан. Из уст в уста передавалась сочиненная по этому случаю эпиграмма: «У счастливчиков и дети родятся трехмесячными».
Между тем устроивший свое семейное счастье Октавиан сумел утвердиться и на политическом олимпе: после самоубийства Марка Антония в 31 году до н.э. и распада триумвирата он стал единственным правителем империи и фактически монархом. В 27 году до н.э. он получает титул Август, который впоследствии будет присваиваться всем императорам Рима.
Итак, Октавиан Август-император. Ливии, ставшей, выражаясь на современный манер, «первой леди государства», отличавшейся живым умом, хитростью, энергичностью и властолюбием, не составило труда стать не только украшением дома Августа, но и его верной соратницей и первой среди всех советников. Ни одно государственное дело не обходилось без ее тайного или явного вмешательства. Римский историк Светоний пишет, что Октавиан, собираясь обсудить с ней важные дела, составлял краткий конспект беседы, которого неукоснительно следовал в разговоре. Он, победивший всех соперников в борьбе за власть, ставший отцом империи (до Октавиана Рим был республикой), гениальный и прозорливый государственный деятель, зачитывал по бумажке планы по устройству империи своей жене. Надо сказать, это редкостное уважение к женскому мнению, абсолютно не свойственное для той эпохи.
Но поистине поразительным было то, что она умела одновременно играть две яркие роли, предназначенные, правда, для разных зрителей: скромной блюстительницей домашнего очага, верной и покорной супругой, заботливой матерью она была для общества, и умным, холодным, расчетливым советником, помощником в хитроумных замыслах— для августейшего мужа. Октавиан проводил свою политику под лозунгом восстановления традиций, со временем все более и более забывавшихся в кипящем страстями и известном довольно свободными нравами Риме. И здесь, как бы подстраиваясь под линию мужа, Ливия демонстрирует пример идеальной жены: прядет шерсть, рачительно заботится о доме и никогда не подает какого бы то ни было повода сплетням и пересудам.
Но несмотря на амплуа исключетельно домашней дамы, она, в отличие от многих матрон своего времени, была вполне самостоятельна в юридическом плане: Августом ей было предоставлено право по своему усмотрению распоряжаться финансами и принадлежащими ей лично владениями в Малой Азии, Галлии, Палестине и самой Италии. Разве не достойное вознаграждение для умной, очаровательной сподвижницы? Она принимала у себя сенаторов, ходатайствовала перед мужем за достойных, по ее мнению, людей, заступалась перед судом за своих приближенных (многие говорили, что дружба с Ливией ставит их вне закона).Такое влияние, такое могущество женщины было просто неслыханным для Рима.
Но общество ответило подобострастным молчанием на возвышение супруги Августа. По всей Италии и за ее пределами строятся храмы в честь Ливии, во многих провинциях устанавливается ее культ — она уже при жизни снискала себе славу небожительницы.
«Детский» вопрос
Счастливый брак и, одновременно, «дуумвират» Октавиана и Ливии омрачался лишь одним обстоятельством: судьба так и не подарила этой чете детей. У него от бывшей жены была дочь Юлия, у нее — сыновья Тиберий и Друз от первого мужа. Таким образом, прямого наследника у Августа не было. Этот факт породил скрытое, глухое, но оттого не менее сильное противостояние между Ливией и родной дочерью императора, уже имевшей пятерых детей. Всевластная императрица не могла не понимать, что отпрыски Юлии, родные внуки Октавиана, являлись наиболее предпочтительными наследниками, чем ее сыновья от абсолютно постороннего августейшему семейству человека. Ситуацию осложняло и то, что любимец семьи — Друз, младший сын Ливии от первого брака, подающий надежды полководец, погиб у берегов Эльбы во время военного похода. Старший сын Ливии, Тиберий, не был любим отчимом из-за своего сурового нрава.
Казалось бы, Ливия проиграла в схватке за власть, которую она так хотела передать именно своим детям: Август усыновил своих внуков, Гая и Луция, сыновей Юлии, и по завещанию именно они должны были наследовать высшую власть в империи. Но через некоторое время в Массилии (современный Марсель во Франции) при невыясненных обстоятельствах погибает Луций Цезарь, а через два года, после покушения в Армении, и Гай Цезарь. Молва приписывает обе смерти стараниям Ливии, желающей во что бы то ни стало передать власть своему теперь уже единственному сыну Тиберию. Смерть племянника Августа Марцелла, возможного претендента на императорский титул, так же многими возлагалась на совесть этой роковой женщины. Трудно утверждать, были ли эти смерти случайными или они явились следствиями злых умыслов «мачехи дома Цезарей», но не исключено, что именно таким способом Ливия расчищала путь к политическим вершинам своему сыну Тиберию.
Брак как панацея
Еще одним хитроумным ходом императрицы в этом направлении было устройство брака Тиберия и дочери Августа Юлии. С политической точки зрения этот союз был идеальным решением вопроса наследования: трудно придумать что-либо лучше, чем связать узами Гименея дочь правителя и сына его жены от первого брака. Это слияние двух родов должно было «обеспечить» Рим династией на долгие годы. Затруднение состояло лишь в том, что Тиберий к тому моменту уже был женат, но государство в лице матери и отчима потребовало его отказа от любимой супруги и женитьбы на Юлии, к которой он не питал особых симпатий.
Как свидетельствует римский историк Светоний, «для него это было безмерной душевною мукой: к Агриппине (первой жене) он питал глубокую сердечную привязанность, Юлия же своим нравом была ему противна — он помнил, что еще при первом муже она искала близости с ним, и об этом даже говорили повсюду. Об Агриппине он тосковал и после развода; и когда один только раз случилось ему ее встретить, он проводил ее таким взглядом, долгим и полным слез, что были приняты меры, чтобы она больше никогда не попадалась ему на глаза». Этот скрепленный силой союз оказался несчастливым, ребенок Тиберия и Юлии умер в младенчестве, и их отношения окончательно расстроились.
Не нашедшая отрады в браке Юлия вернулась к светскому образу жизни, где ее сопровождали многочисленные поклонники, вниманием которых она не пренебрегала. Тиберий же, устав от неверной супруги и ролей второго плана, предоставляемых ему отчимом, принимает решение покинуть Рим.
«Все для победы!»
Будучи талантливым полководцем, фактически единственным помощником Августа в осуществлении внешней политики Рима, он наверняка этим удалением от дел хотел потешить свою гордость и втайне надеялся на свою незаменимость в кругу Октавиана. Но, после фальшивых уговоров, Август дал-таки нелюбимому пасынку разрешение покинуть столицу. Со временем добровольный отъезд превратился в ссылку.
Но любящая мать, осознавшая фиаско представлявшегося гениальным «брачного» плана, не желала оставлять стремления привести сына к политическому олимпу. Неустанно она хлопотала перед мужем за Тиберия, пытаясь вернуть его из изгнания.
Видимо, не без ее стараний во 2 году до н.э. в Риме разразился чудовищный скандал: единственная дочь Октавиана, мать Гая и Луция, объявленных наследниками, нелюбимая супруга Тиберия, в соответствии с введенным ее же отцом брачным законодательством, была обвинена в развратном поведении и отправлена в ссылку. Да, Юлия была светской дамой и вела весьма свободный образ жизни, но стоит принять во внимание, что все три брака, в которых она состояла, заключались исключительно по воле ее отца, и сложно хотя бы один из них назвать счастливым. Поэтому не стоило, наверное, так строго судить молодую и привлекательную женщину, супружеская жизнь которой явно не складывалась. Но ее отец и мачеха рассудили по-иному: как и любая другая римская подданная, она должна была по законодательству, утвержденному ее же отцом, подвергнуться надлежащему наказанию. Август принес в жертву законам и своему авторитету родную дочь, а Ливии это дало избавление от давней соперницы.
Через десять лет по тому же обвинению вслед за матерью была отправлена в ссылку и Юлия Младшая, внучка Августа и дочь Юлии Старшей.
После гибели внуков Гая и Луция Цезарей Октавиан, не без содействия Ливии, разрешил Тиберию вернуться в Рим. Достойных претендентов на власть больше не осталось, и император вынужден был усыновить и назначить пасынка своим наследником, которому к тому моменту было без малого 46 лет. В списке возможных наследников Августа Тиберий всегда занимал последнюю строку, но после того как из него судьба (или сама Ливия?) вычеркнула все более предпочтительные варианты, пришлось прибегнуть к этому, запасному. Тиберий был угрюм и суров; антипатия отчима нашла отклик и в обществе — старший сын Ливии не был популярен среди народа. Во время церемонии усыновления Август обмолвился, что делает это ради блага государства. Фраза была понята двояко: некоторые считали, что Август в этот момент не смог скрыть неприязни к пасынку, другие — что он хотел, наоборот, подчеркнуть этим важность и необходимость совершаемого. Да, действительно, передача власти по наследству является одним из важнейших признаков монархической власти, а ведь именно монархию так старательно создавал «божественный сын Цезаря», хоть номинально он и нарек свое детище республикой.
Ливия, заботливая и любящая мать, сумела привести своего сына к власти. Но не только материнские чувства двигали ею на этом пути: она прекрасно отдавала себе отчет в том, что наивысшего могущества она добьется при правлении сына, ведь он не сможет не потакать и уж тем более задвинуть на задворки власти ту, которая возвела его на политический олимп.
Ждать оставалось недолго. Никогда не отличавшийся крепким здоровьем Август слег в 14 году н.э. Когда стало ясно, что он доживает последние часы, был послан гонец за Тиберием, отправившимся в Иллирию. Неизвестно, успел ли он застать Октавиана живым, ибо по приказу Ливии вокруг дворца и на дорогах к нему после обострения болезни Октавиана была выставлена крепкая стража. Официально считалось, что он застал Октавиана уже без сил, но еще живого и провел с ним почти целый день наедине, получив нужные наставления. Но есть и другая точка зрения: Август умер еще до прибытия Тиберия, но Ливия держала это в строжайшей тайне, чтобы у противников Тиберия не было возможности захватить власть до его приезда. Эти опасения не напрасны, поскольку был еще жив последний внук Октавиана, Агриппа Постум, несколькими годами ранее отправленный в ссылку. Римский историк Тацит писал: «В старости Ливия настолько подчинила себе Августа, что он безо всякой жалости вышвырнул на остров Планасия своего единственного внука Агриппу Постума — юношу и в самом деле невежественного, грубого и до глупости гордого своей физической силой, но тем не менее не совершившего никакого страшного преступления». Он вполне мог стать камнем преткновения в многолетней игре талантливой интриганки, а она не могла позволить себе споткнуться в столь решительный момент. Поэтому, когда Рим присягнул Тиберию, Агриппа Постум был убит.
Жизнь после смерти, или Триумф временщицы
Август был обожествлен сенатом, а Ливия посмертно удочерялась мужем и получала имя Юлии Августы (власть предержащие усыновлялись предыдущим правителем в знак признания легитимности этой преемственности). Тем самым она была причислена к патрицианскому роду Юлиев, хотя по происхождению относилась к плебейскому сословию. Кроме того, по завещанию мужа она получала треть его состояния, другие же две трети отходили Тиберию.
Началось второе действие срежиссированной Ливией пьесы. Она с наслаждением вдохнула сладчайший аромат триумфа: все прекрасно понимали, что новый император зависит от ее воли, и все в государстве так или иначе происходит по ее велению. Юридическим доказательством ее апофеоза стал указ 20 года н.э., по которому все нелестные высказывания в ее адрес расценивались как государственное преступление.
Однако со временем ее могущество перешло все мыслимые и немыслимые границы, и это породило неизбежное противостояние между матерью — властолюбкой и не желающим плясать под чью-либо дудку сыном. Когда сенаторы, соревнуясь во всевозможных проявлениях лести, предложили месяц сентябрь назвать Тиберием, а октябрь Ливием (июль уже был назван в честь Юлия Цезаря, а август — в память об Октавиане Августе), император едко заметил, что они зайдут в тупик, когда у них будет тринадцатый Цезарь. Также он отказывет сенату, предложившему присвоить Ливии титул «Матери Отечества».
Противостояние стало почти открытым. Мать и сын не сумели поделить надвое столицу, и Тиберий на долгие годы делает своей резиденцией остров Капри.
Окруженная почестями, но брошенная сыном, в 29 году н.э. в возрасте 86 лет Ливия скончалась. Тиберий не приехал на похороны с Капри. Как сообщает Тацит, «в письме сенату он сослался на поглощенность делами и урезал как бы из скромности щедро определенные сенаторами в память Августы почести, сохранив лишь немногие и добавив, чтобы ее не обожествляли, ибо так хотела она сама».
Таков след, оставленный на историческом небосклоне этой неординарной женщиной. Она может показаться одиозной персоной, жестокой истребительницей дома Цезарей (хотя ее причастность к гибели многих из этой августейшей фамилии не доказана), но родоначальница императорского дома Юлиев-Клавдиев заслуживает и более лицеприятных выражений. По мнению современников, «чистотой нравов она напоминала женщин древности, но приветливостью, которая прежде в женщинах не поощрялась, далеко превосходила их. Властная мать, снисходительная супруга, она обладала характером, как нельзя лучше подходившим и политике ее мужа, и скрытности ее сына».
Калигула, правнук Ливии, за изощренную хитрость называл ее Одиссеем в юбке. Но могла ли быть иной бесспорная властительница римского государства эпохи двух императоров?
Арина Окунева
© «Секретные материалы 20 века» №21(225)