Сижу на работе, обеденный перерыв. Открываю телефон, хочу посмотреть сообщения в семейном чате. Странно — давно ничего не приходило. Обычно сестры постоянно что-то пишут.
Захожу в чат — а меня там нет. Совсем нет. Как будто исчезла.
Что за чертовщина? Проверяю еще раз. Точно, меня исключили из группы "Семья Смирновых". А я думала, почему так тихо стало.
Звоню старшей сестре Ирке.
— Алло, Иришка?
— А, Марина. Привет.
— Слушай, что за фигня? Меня из семейного чата исключили.
— Ах да... — замолкает. — Ну это... мы решили...
— Кто решил? И почему?
— Марин, ты же сама понимаешь. Ты в чате никогда не пишешь. Только читаешь.
— И что с того?
— А то, что когда мы что-то обсуждаем, ты молчишь. А потом недовольная.
— Когда я была недовольная?
— Всегда. Помнишь, обсуждали, где маме день рождения отмечать? Ты молчала. А потом сказала, что ресторан дорогой.
— Так и было дорогой.
— Но ты могла сразу сказать! А не молчать как партизан.
Не понимаю логики.
— Ира, я читаю сообщения, думаю. Не всегда же сразу отвечать.
— Марин, мы устали от твоего молчания. Лучше обсуждать дела без тебя, а потом сообщать решение.
— Какое решение? Кто дал вам право за меня решать?
— Мы не за тебя решаем. Мы решаем семейные вопросы, а тебя потом в курс ставим.
— А если мне решение не понравится?
— Ну... тогда скажешь.
— А толку? Если все уже решено без меня?
Ира вздыхает.
— Марин, ты же сама создаешь проблемы. Мы пишем, предлагаем, а ты молчишь. Как нам понять, согласна ты или нет?
— А нельзя было спросить напрямую?
— Мы спрашивали! Писали: "Девочки, что думаете?" А ты — тишина.
— Я же читала...
— Читала, но не отвечала. Что нам было делать? Ждать неделю твоего ответа?
Чувствую, что злюсь все больше.
— Ира, это мой характер. Я не болтушка, как вы с Людой. Мне нужно подумать.
— Подумать можно и быстро. Написать пару слов — не самолет спроектировать.
— А может, мне нечего сказать по вашим вопросам?
— Как нечего? Речь же о семье идет!
— О семье, где мое мнение никого не интересует.
— Интересует! Но ты его не высказываешь!
Понимаю — спорить бесполезно. У Иры уже сложилось мнение.
— Хорошо, — говорю. — Живите без меня в своем чате.
— Марин, не обижайся...
— Не обижаюсь. Просто прекрасно вас понимаю.
Вешаю трубку. Сижу, злюсь. Надо же, какие умные нашлись! Решили, что я им мешаю молчанием.
Вечером дома рассказываю мужу Валере.
— Представляешь, исключили из чата за то, что мало пишу.
— Ну и дуры, — фыркает Валера. — А ты что, обязана каждый день сочинения писать?
— По их мнению — да. Мало того что читаю, так еще и комментировать должна.
— А о чем они там обычно пишут?
— Всякую чепуху. Кто что ел, кто куда ездил, фотки детей шлют.
— И ты должна на каждую фотку отвечать?
— Видимо, да. А то получается неучастие в семейной жизни.
Валера качает головой.
— Марин, а может, тебе и лучше без их болтовни?
— В принципе да. Но обидно как-то. Все-таки семья.
— Семья, которая тебя исключает за то, что ты не болтушка.
— Именно.
Валера обнимает меня.
— Забей на них. Найдут проблемы — сами позвонят.
На следующий день звонит младшая сестра Люда.
— Маришка, ну что ты надулась?
— Я не надулась. Я исключена.
— Да ладно тебе. Мы же не со зла.
— А с чего?
— Марин, ну пойми. Мы обсуждаем планы, а ты молчишь. Как нам понимать — согласна ты или против?
— Люда, если у меня есть возражения, я их высказываю.
— Когда высказываешь?
— Когда нужно.
— А когда нужно? После того как все решено?
— Если решение неправильное — да.
— Марин, это же неудобно! Мы уже договоримся с рестораном, а ты потом говоришь — дорого.
— А надо было сначала цены узнать.
— Узнавали! И в чате писали!
— Писали общую сумму, а не цену на человека.
— Ну так спросила бы!
— Зачем спрашивать, если я все равно пойду?
Люда молчит, потом вздыхает.
— Марин, мне кажется, ты специально все усложняешь.
— Ничего я не усложняю. Просто не вижу смысла комментировать каждое сообщение.
— А мы видим. Когда человек молчит, непонятно, что он думает.
— А зачем вам знать, что я думаю?
— Затем, что мы семья! Должны же мы понимать друг друга.
— Люда, понимание не в количестве сообщений измеряется.
— А в чем?
— В том, поддерживаю я вас или нет. И я поддерживаю.
— Молча поддерживаешь?
— А как еще? Прихожу на все встречи, участвую во всех планах.
— Участвуешь, но без энтузиазма.
— Откуда ты знаешь про мой энтузиазм?
— По сообщениям видно. Мы предлагаем, радуемся, планируем. А ты — тишина.
— Люда, я не привыкла эмоции в интернете выражать.
— А где привыкла?
— В жизни. При личной встрече.
— Но в чате тоже жизнь!
— Нет, Люда. В чате — переписка. А жизнь — это когда мы встречаемся.
Люда раздраженно вздыхает.
— Ладно, Марин. Как хочешь. Но мы решили обсуждать дела без тебя.
— Решили и решили. Ваше право.
— Если что важное — позвоним отдельно.
— Спасибо на том.
Люда кладет трубку. А я сижу, думаю — неужели я такая неправильная? Может, действительно надо больше в чате писать?
Вечером опять говорю с Валерой.
— Слушай, а может, они правы? Может, я слишком молчаливая?
— Марин, ты нормальная. Просто у вас разные характеры.
— Но они же обижаются на мое молчание.
— А ты обижайся на их болтливость.
— Валер, это же семья...
— И что? Семья не значит, что все должны быть одинаковыми.
— Но может, мне стоит попробовать? Писать больше?
— А зачем? Чтобы они тебя снова включили?
— Ну да...
— Марин, это же унизительно. Ты будешь писать через силу, чтобы сестрам понравиться.
— А что делать? Они же родные...
— Родные должны принимать тебя такой, какая ты есть.
Валера прав. Но все равно неприятно чувствовать себя изгоем.
Проходит неделя. Тишина. Никто не звонит, не пишет. Странно как-то. Привыкла все же к постоянным сообщениям от сестер.
Валера замечает мое настроение.
— Марин, ты скучаешь по их болтовне?
— Нет, не скучаю. Просто... привычка.
— Какая привычка?
— Читать их сообщения. Знать, что у них происходит.
— А сейчас не знаешь?
— Не знаю. И это как-то... отрезанно.
— Хочешь, позвони кому-нибудь?
— Не хочу. Не буду навязываться.
— Тогда не переживай.
— Стараюсь.
Но переживаю. Чувствую себя отрезанной от семьи. Раньше знала все новости, планы, обсуждения. А сейчас — пустота.
Через десять дней звонит мама.
— Марина, дочка, что у вас с сестрами произошло?
— А что случилось?
— Не знаю. Ира говорит, что ты обиделась на них.
— Мам, я не обижалась. Меня из чата исключили.
— Как исключили?
Рассказываю маме всю историю. Она слушает, изредка охает.
— Ну и дела, — говорит. — Исключили за молчание.
— Именно.
— А ты что теперь делать будешь?
— Ничего. Пусть живут без меня.
— Марин, но это же глупо. Вы семья.
— Мам, они сами решили, что я им мешаю.
— Мешаешь молчанием?
— Да. Они считают, что я должна на каждое сообщение отвечать.
— А ты не можешь?
— Могу. Но не хочу. Не вижу смысла писать ради писанины.
Мама вздыхает.
— Дочка, может, стоит пойти на компромисс?
— Какой компромисс?
— Ну... писать хотя бы иногда. Чтобы они видели, что ты участвуешь.
— Мам, а почему я должна подстраиваться? Почему они не могут принять мой характер?
— Потому что их больше.
— И что с того?
— Большинство правит, дочка.
— В семье не должно быть большинства и меньшинства.
— Должно, Марин. Иначе как решения принимать?
Понимаю — даже мама на их стороне.
— Мам, а если мне решение не нравится?
— Тогда скажешь.
— А толку? Если я в меньшинстве?
— Ну... попробуешь убедить.
— А если не убедится?
— Тогда согласишься с большинством.
— Мам, это называется диктатура большинства.
— Марин, не философствуй. Это называется семья.
Разговор заходит в тупик. Мама считает, что я должна уступить. Сестры считают, что я неправильная. Все против меня.
Кладу трубку, чувствую себя совсем одинокой.
Валера приходит с работы, видит мое лицо.
— Что случилось?
— Мама звонила. Тоже считает, что я виновата.
— В чем виновата?
— В том, что молчу в чате.
— Ну и пусть считает.
— Валер, получается, вся семья против меня.
— Не вся. Я же за тебя.
— Ты не в счет. Ты муж, обязан быть за меня.
— Марин, а если все вокруг говорят, что ты неправильная, может, стоит подумать?
Смотрю на мужа в ужасе.
— Ты тоже считаешь, что я должна уступить?
— Не знаю, Марин. Просто думаю — может, не стоит из-за чата семью рушить?
— Я семью не рушу! Меня исключили!
— Исключили за дело.
— За какое дело?
— За то, что ты не участвуешь в обсуждениях.
— Я участвую! Читаю, думаю, прихожу на встречи.
— Но не пишешь.
— И что?
— А то, что сестрам непонятно твое мнение.
— Если им важно мое мнение, пусть спросят лично.
— Марин, но чат же для того и создан, чтобы общаться.
— Общаться, а не отчитываться по каждому поводу.
Валера садится рядом, обнимает.
— Марин, давай я тебе честно скажу?
— Говори.
— Мне кажется, ты немного странная.
— В чем странная?
— В том, что читаешь сообщения, но не отвечаешь. Это действительно выглядит как игнорирование.
— Я не игнорирую! Я обдумываю!
— Обдумываешь неделями?
— Если нужно — да.
— Марин, но люди же не знают, что ты обдумываешь. Они видят только молчание.
— А что мне писать? "Думаю"?
— Ну... можно и так.
— Валер, это же глупо!
— Почему глупо? Люди поймут, что ты не игнорируешь их.
Сижу, размышляю. Может, муж прав? Может, я действительно выгляжу странно?
— Валер, а ты бы на месте сестер тоже меня исключил?
— Не знаю. Наверное, сначала поговорил бы.
— А если разговор ни к чему не привел?
— Тогда... может быть, да.
— Понятно.
Значит, все против меня. Даже муж.
Ложусь спать в плохом настроении. Думаю — может, правда стоит попробовать писать больше? Хотя бы ради мира в семье?
Утром принимаю решение. Звоню Ире.
— Ирка, слушай... может, включишь меня обратно в чат?
— А ты будешь писать?
— Постараюсь.
— Марин, не "постараюсь", а будешь?
— Буду.
— Хорошо. Но сразу предупреждаю — если опять будешь молчать, снова исключим.
— Понятно.
Вечером меня включают обратно в семейный чат. Сразу куча сообщений. Ира пишет про работу, Люда — про детей, мама — про дачу.
Стараюсь отвечать на каждое сообщение. Пишу: "Понятно", "Хорошо", "Молодец". Чувствую себя идиоткой, но пишу.
Сестры довольны. Говорят, что теперь гораздо лучше, видно мое участие.
А мне тошно от этой болтовни. Но терплю. Ради семейного мира.