Сижу на кухне у свекрови, жду когда Андрей из ванной выйдет. Приехали на выходные, как обычно. Телефон на столе лежит, жду звонка от мамы — она обещала позвонить вечером.
Валентина Петровна входит на кухню, смотрит на мой телефон. Лицо у нее недовольное, как будто я что-то не то сделала.
— Наташа, а зачем тебе телефон в доме?
— Как зачем? — не понимаю. — Обычно же ношу с собой.
— В моем доме не принято с телефонами сидеть. Общаться надо с людьми, а не в экран пялиться.
Хм. Странное заявление. Я же не сижу в телефоне, просто он рядом лежит.
— Валентина Петровна, я не пялюсь. Просто мама звонить обещала.
— Мама, мама... — машет рукой свекровь. — А мы что, не люди? Вот сидим, разговариваем, а ты все в телефон поглядываешь.
— Я не поглядываю...
— Поглядываешь! Только что смотрела. И вчера весь вечер только и делала, что с кем-то переписывалась.
Вчера да, переписывалась с подругой Леной. Она замуж выходит, обсуждали платье. Но что в этом плохого?
— Валентина Петровна, я просто с подругой...
— Подруга! — перебивает меня. — В мое время подруги в гости приходили, лично разговаривали. А не в этих ваших интернетах сидели.
Андрей входит в кухню, волосы еще мокрые после душа.
— Мам, о чем спорите?
— Да вот, твоя жена все в телефон смотрит. Неуважение к дому какое-то.
Андрей садится рядом со мной, обнимает за плечи.
— Мам, ну что ты. Наташа нормально себя ведет.
— Нормально? — возмущается Валентина Петровна. — Это нормально — прийти в гости и все время в телефоне копаться?
— Я не копаюсь, — говорю. — Просто...
— Просто что? Просто тебе с нами скучно?
Начинается. Свекровь умеет из мухи слона делать. Любую мелочь раздувает до размеров вселенской проблемы.
— Мне не скучно. Просто телефон всегда с собой ношу.
— А зачем? Что там такого важного?
— Мало ли что. Работа может позвонить, мама...
— Работа! — фыркает свекровь. — В выходные какая работа? А мама пусть на домашний звонит, если что-то срочное.
— У нас дома никого нет, мы же здесь.
— Ну и что? Раньше как-то жили без этих телефонов. И ничего, не умирали.
Андрей пытается сгладить ситуацию.
— Мам, сейчас время другое. У всех телефоны.
— У всех! — машет руками Валентина Петровна. — Вот поэтому и разучились люди нормально общаться. Сидят каждый в своем телефоне, как зомби.
— Я не зомби, — обижаюсь.
— А как назвать? Приехала к свекрови, а сама все время проверяешь — не написал ли кто, не позвонил ли.
— Я не все время проверяю!
— Проверяешь. Я же вижу. Только что взглянула на экран.
— Экран погас, я просто время посмотрела.
— Время? — недоверчиво смотрит на меня. — А часы на стене зачем висят?
Понимаю, что спорить бесполезно. У свекрови на все готов ответ. Если скажу, что часы далеко — скажет, встать можно. Если скажу, что привычка — скажет, плохие привычки надо менять.
— Валентина Петровна, давайте не будем ссориться из-за телефона.
— А давайте его уберем, — неожиданно предлагает она.
— Как уберем?
— А так. Дай мне телефон, я его в шкаф положу. До отъезда полежит.
Сижу с открытым ртом. Она что, серьезно?
— Зачем?
— Затем, что ты в моем доме. А в моем доме мои правила. Не хочешь с нами общаться — езжай домой к своему телефону.
Андрей неловко кашляет.
— Мам, это перебор...
— Какой перебор? — поворачивается к сыну. — Сын, ты посмотри на свою жену. Сидит, как на иголках. Все время в телефон заглядывает. С нами говорит, а сама думает о чем-то другом.
— Я думаю о вас, — защищаюсь.
— Неправда. Думаешь о том, кто там тебе написал. Или кто позвонить может.
— Ну и что? Имею право думать о своих делах.
— В моем доме — не имеешь, — отрезает свекровь. — Тут будешь думать о наших делах.
Смотрю на Андрея. Неужели он позволит матери так со мной разговаривать?
— Мам, ты слишком категорично...
— Категорично? — всплескивает руками Валентина Петровна. — Я требую элементарного уважения к себе и к дому. Это категорично?
— Я вас уважаю, — говорю.
— Тогда дай телефон.
— Не дам.
— Почему?
— Потому что это мой телефон. И вы не имеете права его забирать.
Свекровь встает, подходит ко мне. Лицо красное от возмущения.
— Не имею права? В своем доме не имею права?
— Не имеете. Это моя собственность.
— А дом чей?
— Ваш.
— Вот именно. Мой дом — мои правила. Не нравится — вон из дома.
Андрей встает.
— Мам, успокойся. Наташа, дай маме телефон на время.
Смотрю на мужа в шоке. Он что, на ее стороне?
— Андрей, ты серьезно?
— Ну что такого? Дашь на вечер, завтра заберешь.
— А если мама позвонит? Или что-то случится?
— Ничего не случится, — вмешивается свекровь. — А маме скажешь — звони завтра.
— А если срочное что-то?
— Что может быть срочного? — фыркает Валентина Петровна. — Пожар? Наводнение? Тогда и на домашний позвонит.
— У нас домашнего нет.
— Как нет? — удивляется.
— Отключили. Зачем, если есть мобильные.
— Вот видишь! — торжествующе говорит свекровь. — Совсем от ума отошли. Домашний телефон отключили, теперь только в этих штуковинах живете.
— Мам, сейчас так все живут, — вступается Андрей.
— Все! Если все с крыши прыгать будут, ты тоже прыгнешь?
Понимаю, что разговор принимает абсурдный оборот. Свекровь доводит ситуацию до крайности, как всегда.
— Валентина Петровна, я не буду с крыши прыгать. И телефон не дам.
— Не дашь? — прищуривается она. — Хорошо. Тогда можешь собираться домой.
— Как домой?
— А так. Раз не хочешь подчиняться правилам дома, езжай к себе.
Смотрю на Андрея. Неужели он допустит, чтобы его мать меня выгнала?
— Мам, ты чего? — говорит он. — Мы же на выходные приехали.
— Приехали гостить или телефоном пользоваться? — спрашивает свекровь.
— Гостить, конечно.
— Тогда пусть выбирает — или телефон, или гостевание.
— Это глупо, — не выдерживаю.
— Глупо? — вскидывается Валентина Петровна. — Значит, я глупая?
— Не вы глупая, а ситуация глупая.
— Ситуация правильная. Ты в моем доме — значит, подчиняешься моим правилам.
— А ваши правила нормальные люди не придумывают.
Ой. Сорвалось. Не надо было так говорить.
Свекровь багровеет.
— Не нормальная, значит, я?
— Валентина Петровна, я не то хотела сказать...
— А что хотела? Что я ненормальная старуха, которая мешает молодым жить?
— Нет, я...
— Андрей! — поворачивается к сыну. — Ты слышал, как твоя жена меня называет?
— Мам, Наташа не называла тебя ненормальной.
— Еще как называла! Сказала, что нормальные люди такие правила не придумывают.
— Это другое...
— Ничего не другое! — размахивает руками свекровь. — Она меня оскорбила в моем же доме!
Встаю из-за стола.
— Все, я пойду собираться.
— Наташа, подожди, — хватает меня за руку Андрей.
— Не подожду. Раз я здесь лишняя...
— Ты не лишняя. Мам просто...
— Мам просто сошла с ума, — не сдерживаюсь.
Валентина Петровна всплескивает руками.
— Все! Теперь я еще и сумасшедшая! Андрей, ты это терпеть будешь?
Андрей растерянно смотрит то на меня, то на мать.
— Девочки, успокойтесь...
— Какие мы девочки? — возмущаюсь. — Ваша мама ведет себя как тиран!
— Тиран! — кричит свекровь. — Теперь я еще и тиран!
— Да, тиран! Требуете отдать личные вещи, угрожаете выгнать из дома...
— Это мой дом! Захочу — выгоню!
— Прекрасно! — хватаю телефон со стола. — Поехали домой, Андрей.
— Наташа, не надо так...
— Надо! Раз здесь нельзя даже телефон иметь...
Иду в комнату, начинаю вещи в сумку складывать. Руки трясутся от злости. Ну и семейка! Свекровь окончательно крышей поехала, а муж ее поддерживает.
Андрей заходит в комнату.
— Наташ, не собирайся. Мы все уладим.
— Как уладим? Твоя мама требует мой телефон. А ты ее поддерживаешь.
— Я никого не поддерживаю. Просто пытаюсь найти компромисс.
— Какой компромисс? Отдать телефон?
— Ну... на время же.
— Андрей, ты понимаешь, что происходит? Твоя мать пытается мной командовать.
— Она просто хочет внимания...
— Тогда пусть попросит внимания нормально. А не отбирает вещи.
— Она не отбирает. Просит дать на время.
— Просит? — смеюсь. — Она требует. И угрожает выгнать, если не дам.
Андрей садится на кровать, трет лоб руками.
— Наташ, ну что мне делать? Она моя мать.
— И что?
— Как что? Не могу же я с ней ругаться из-за телефона.
— А со мной можешь?
— Мы не ругаемся...
— Нет, ругаемся. Потому что ты выбираешь ее сторону.
— Я не выбираю никакую сторону.
— Выбираешь. Просишь меня уступить, а ей ничего не говоришь.
Андрей встает, подходит к окну.
— Хорошо. Пойду поговорю с мамой.
— Поговори. Скажи, что требовать чужие вещи неприлично.
Андрей выходит. Слышу, как они на кухне разговаривают. Голоса приглушенные, но интонации понятны — свекровь возмущается, Андрей что-то объясняет.
Заканчиваю собирать вещи. Если свекровь не извинится, уезжаю. Надоело терпеть ее выходки.
Андрей возвращается.
— Ну что? — спрашиваю.
— Мама согласилась не требовать телефон.
— А извиниться?
— За что извиняться?
— За то, что оскорбляла меня. Называла неуважительной, требовала отдать личные вещи.
— Наташ, ну ты же тоже ее оскорбила...
— Как оскорбила?
— Сказала, что она ненормальная.
— Я сказала, что ситуация глупая. А она сама додумала про ненормальность.
— Но ты же понимаешь, как это звучит...
— Понимаю. Но она первая начала хамить.
Андрей вздыхает.
— Ладно. Мама сказала, что больше не будет требовать телефон. Давайте на этом и закончим.
— То есть извиняться она не будет?
— Наташ, ты же знаешь маму. Она никогда не извиняется.
— Знаю. Поэтому и не хочу здесь оставаться.
— Ну пожалуйста... Ради меня.
Смотрю на мужа. Он действительно просит. И выглядит расстроенным.
— Ладно, — говорю. — Остаюсь. Но если она еще раз начнет...
— Не начнет. Обещаю.
Возвращаемся на кухню. Свекровь сидит за столом, лицо каменное.
— Валентина Петровна, — говорю. — Давайте забудем эту ссору.
— Давайте, — коротко отвечает она.
— И больше не будем требовать друг у друга личные вещи.
— Хорошо, — кивает свекровь.
Садимся за стол. Пьем чай молча. Атмосфера напряженная, но хотя бы не кричим.
Вечером мама действительно звонит. Говорю с ней при свекрови. Валентина Петровна демонстративно не обращает внимания на мой разговор.
Ложимся спать. Андрей обнимает меня.
— Спасибо, что остались.
— Я ради тебя. Но больше таких сцен не хочу.
— Не будет их.
— Надеюсь.
Но понимаю — свекровь не изменится. Просто найдет другой повод для конфликта. А Андрей опять будет просить меня уступить ради семейного мира.