Меха в средние века добывались на обширных таёжных пространствах от Балтийского до Белого моря. На первых порах меха привозились первопроходцами, они скупались и выменивались у местного населения «чуди заволоцкой» (или «чудь белоглазой)», а после присоединения северо-восточных земель к Новгородской республике – взымались в качестве дани.
Предметы древнерусского происхождения, найденные археологами в курганах и других захоронениях, оконтуривают территорию, вошедшую в сферу экономических интересов Руси в XII – XIII вв.: Кольский полуостров, о. Вайгач, р. Печора, Зауралье. Причем, следы торговли, оставленные на Печёре, в Лапландии и на о. Вайгач
Увеличение объемов добычи и сбыта мехов стимулировало освоение территории к северо-востоку от Новгорода до Северной Двины, Мезени и Печоры, где новгородскими охотниками стал добываться пушной зверь.
Освоение славянами территории будущего Русского Севера происходило следующим образом:
- первопроходец приносил князю известие об открытых землях;
- князь собирал дружину, завоёвывал территорию и основывал посад;
- из дружинников выбирался новый посадник, защищавший сборщиков дани на завоёванных территориях;
- появлялись охотники–промысловики;
- появлялись купцы, скупающие товар у охотников и местного населения.
Промысловые избушки русских поморов, разбросанные по Беломорскому побережью и другим местам Русского Севера, существуют и используются охотниками, а нередко и туристами, и в настоящее время.
Традиция создания этих промысловых избушек уходит в глубокое прошлое. Промысловые избушки обычно стояли на самых удобных для жизни местах. С древних времен такие небольшие избушки были «рублены в обло», имели двухскатную крышу и небольшой дверной проём в передней стене. В центре избушки обычно был расположен большой очаг из дикого камня, служивший не только для отопления, но и для сушки рыбы или мяса. По периметру стен располагались лавки и нары, что-то подобие столика. В потолке прорублено отверстие для выхода дыма. Обычно они отапливались «по черному», т.к. кроме тепла, в летне-осеннее время это был хороший способ защиты от кровососущих насекомых.
Захват дальних промысловых угодий с первоначальным выставлением заимок и с последующим превращением их в постоянные поселения и был одним из главных путей первого этапа «внедрения» на новые земли. Такая колонизация велась силами семейных общин.
Не менее важную лепту внесла в освоение северных земель православная церковь. Как гласят многочисленные церковные легенды, монахи-отшельники основывали свои поселения, в труднодоступных, ненаселенных местах, устраивали кельи, скиты, ставили поклонные кресты, рубили часовни.
Монах, в переводе с греческого языка, означает «живущий уединенно». В русском языке для обозначения отшельников, которые уходили «от мира сего» и основывали свои жилища вдали от людей, есть слово инок. Инок – то есть «иной», «отличный», «не такой как все». В местах, где поселялись иноки, впоследствии вырастали в монастыри, вокруг которых образовывались поселения. Например, на месте отшельнической обители Сергия Радонежского впоследствии действительно вырос монастырь.
Однако, по мнению исследователей более распространенной формой служения Богу, способствовавшей освоению новых земель, было всё же не отшельничество, а проповедничество, миссионерство. Это означало, что служители церкви сознательно поселялись среди людей, часто в нехристианской среде. Ведь миссия проповедника – нести учение в гущу людей. Поэтому и монастыри нередко появлялись на оживленных торговых путях, в богатых промысловых угодьях. Иногда они возникали там, где ранее располагались языческие святилища, ибо это уже были места поклонения жителей населяющих район, и они стремились приходить к священным для них местам вновь и вновь.
Первые из северных монастырей появились в конце XIV – начале XV вв. Монастыри того периода имели важное прогрессивное значение для всех волн колонизации. Они были своеобразными «рассадниками техники и образования». Например, северные монастыри первыми (со второй половины XV в.) начали строительство ветряных и водяных мельниц. До этого помол осуществлялся исключительно ручным способом.
В XVII – XVIII вв. земли этого региона оказались в эпицентре событий раскола Русской православной церкви. Большие группы приверженцев старообрядчества уходили от гонителей в окраинные лесные области государства Российского, в том числе и в Заонежье, в Заволочье, на Мезень.
Первый массовый исход сторонников старой веры на север произошёл во второй половине XVII в., следующий – уже в Петровские времена, в начале XVIII в. Пробираясь на север и северо-восток по рекам и озерам, через известные в то время волоки, староверы оседали в дебрях Русского Севера, где в удалении от новой церкви закладывали скиты и погосты, сохраняли старую веру и вели хозяйство: ловили рыбу, разводили скот, сеяли ячмень, овес и репу.
Массовое переселение, происходившее в форме крестьянской колонизации, происходило в основном в форме мирной экспансии и не сопровождалось серьезными столкновениями с местным разреженным финно-угорским населением. Славяне-переселенцы были в основном земледельцами и потому не составляли особой конкуренции местным племенам охотников и рыбаков в использовании природных ресурсов. Кроме того, на ранних этапах расселения в культуре славян и угро-финнов еще были прочны языческие корни. Поэтому острые межэтнические конфликты по началу не были свойственны этому региону.