Сквозь их стены мерцали спирали галактик. Прикоснувшись, он очутился в черноте космоса. Перед ним кружилась чужая Галактика: ядро сияло ледяной синью, закрученные рукава из красных солнц. Он ощутил ветры пространства, гул рождения звезд, величье одинокого сознания. Аромат маминой ватрушки позвал обратно. Он моргнул – снова был на лугу под солнцем. Шарики мерцали ярче.
Сквозь их стены мерцали спирали галактик. Прикоснувшись, он очутился в черноте космоса. Перед ним кружилась чужая Галактика: ядро сияло ледяной синью, закрученные рукава из красных солнц. Он ощутил ветры пространства, гул рождения звезд, величье одинокого сознания. Аромат маминой ватрушки позвал обратно. Он моргнул – снова был на лугу под солнцем. Шарики мерцали ярче.
