Сначала была пустота.
Белая, как выгоревшее фото.
Холодные стены, ни одной занавески,
и тишина, которая звенела так громко,
что казалось — это сам страх шепчет из углов. Она жила в вечном «надо».
Дети, звонки: «мама, срочно…» — и сердце в пятки.
Страх отказать, даже если самой уже дышать тяжело.
Тело — пустое, как выжатая тряпка,
внутри — чувство, что раздала себя до последней крошки. И вот — сессия.
Я прошу её закрыть глаза.
Глубокий вдох… медленный выдох…
И мы видим маленькую девочку — лет пяти.
Глаза в пол. Руки сжаты в кулачки.
Вокруг — та самая белая комната.
Тепло, но пусто. Никого рядом. — Подойди к ней, — говорю я. — Посади к себе на колени. Обними.
Она берёт подушку, прижимает, как ребёнка,
и я слышу, как меняется её дыхание.
Медленное. Тяжёлое. И вдруг — тихий всхлип. — Я рядом, — шепчет она. — Я тебя люблю. Я тебя не отпущу. Комната оживает на глазах.
На окне появляются тонкие шторы,
мягкая кровать сменяет жёсткую лавку,
на кухне закипает чайник — запах чая медленно напол