Видимо сказывались и годы, и сосредоточенность не на военной составляющей Гражданской войны, но Цезарь перед битвой позволил сыну Помпея Великого занять удобную позицию перед битвой. Последовала яростная рукопашная битва, которая неумело была описана её свидетелем, автором «Испанской войны».
Цезарь никогда прежде не водил своих солдат в бой против римлян. Помпеянцы сражались отчаянно, потому что в этой войне, которая и ранее изобиловала проявлениями дикой жестокости, их перспективы в случае поражения были весьма мрачными. Цезарь на этот раз чувствовал необычную депрессию перед сражением. Позже он писал, что впервые ему пришлось схватить щит одного из своих солдат и выбежать на передовую линию с криком: «Не стыдно ли вам сдавать меня этим мальчишкам?»
Однако окончательный исход битвы решился после того, как Цезарь послал своего мавританского союзника Богудеса с эскадроном конницы наперерез противнику, на его левое крыло для атаки с фланга и с тыла. Лабений предвидел этот удар, так как хорошо знал тактику Цезаря, и начал быстро перемещать свои отряды от противоположного крыла, чтобы защитить левый фланг. Но этот ход был истолкован его сторонниками как начало отступления, что в свою очередь привело к полной катастрофе врагов Цезаря. Хотя главный его враг - младший сын Помпея Великого Секст не был убит.
Цезаря постоянно обвиняли в популизме, говоря современным языком. Но разве воевать со своими одно и то же, что и воевать с чужими? Он имел основания сомневаться в полководческих способностях самого Помпея Великого, потому что все, кого он побеждал были не римляне, по большей части восточные народы и государства. Судя по битвам при Мунде, Тапсе, Фарсале воевать со своими и побеждать - отдельный вид военного искусства, его вершина, достичь которой удается не каждому, даже очень талантливому военачальнику.
В этом отношении Юлий Цезарь на голову выше многих полководцев, воевавших с внешними врагами, а не внутренними. Но даже он был в шаге от поражения, которое могло стоить ему не только блистательного будущего и исполнения всех желаний, но и самой жизни. Хотя, казалось бы, войны с галлами были не менее опасны и полны случайностей и большого везения, но тем не менее Гражданская война показала, насколько одна война может сильно отличаться от другой. Даже такие титаны войны как Юлий Цезарь могут сгинуть в её пучине и оказаться на дне, но суперуважение, которым он пользовался даже у своих врагов действительно оказалось тем самым супероружием, против которого у них не было никакого иного оружия, кроме слабой надежды, что сам Цезарь его у себя отнимет. Но не на войне он пал, а в результате своего же милосердия и гордости.