Статья А. Нецветаева, краеведа, уроженца с. Андреевка
В 1884 году Оханский уезд занимал обширную территорию в 12 492 квадратных версты. Административно он делился на 48 волостей, подчинявшихся уездному центру – городу Оханску. Управление уездом осуществляли исправник и земский начальник, в то время как сам город находился под руководством городского головы и полицейского надзирателя.
Население уезда составляло 255 800 человек обоего пола. Уровень образования и культурного развития жителей был крайне низким. На весь уезд приходилось всего 39 школ, из которых лишь по две располагались в Очере и Павловском. Оставшиеся 35 школ обслуживали 45 волостей, что свидетельствует о неравномерном доступе к образованию.
Последствия реформы 1861 года оставили глубокий след в жизни крестьянства. Несмотря на отмену крепостного права, недовольство среди крестьян не утихало. Основными причинами были споры из-за земельных наделов, права на выпас скота, рыбную ловлю, использование мельниц, а также ограничения на сбор ягод и грибов в лесах. Население по-прежнему ощущало зависимость от помещиков, что часто приводило к открытым протестам и актам мести.
Для поддержания порядка и подавления недовольства уездное начальство содержало значительный штат служащих: 99 урядников, 97 становых приставов, 101 судебного следователя и 146 мировых судей. Функционировали два арестных дома и Оханская тюрьма. Мелкие правонарушения рассматривались на местах мировыми судами, а наказания отбывались непосредственно в волостях. Каждое волостное правление имело две арестантские будки – мужскую и женскую, где нарушители проводили от нескольких дней до нескольких недель.
Многие жители покидали свои дома в поисках лучшей доли. Одиночки, лишенные постоянного места жительства, становились бродягами. Они находили временную работу, перебивались случайными заработками, прибегали к воровству или попрошайничеству. В народе таких людей называли "стрелками", и они отличались от обычных нищих. Значительная часть "стрелков" не имела паспортов, поскольку волостные правления выдавали их только при условии полной уплаты недоимок и податей. Женщинам паспорта не выдавались без согласия мужа, а девушкам – без согласия отца. Несмотря на эти ограничения, многие люди бежали из своих домов без документов, ведя бродячий образ жизни.
"Стрелки" избегали мест с урядниками, предпочитая глухие деревни и починки. Они были настоящей угрозой для зажиточного населения. Однако, несмотря на свою скрытность, бродяги часто попадали в руки урядников.
Если за бродягой числилось мелкое преступление, его судили на месте сельским судом. Более серьезные проступки рассматривались окружным судом в Оханске.
Любого человека без паспорта задерживали в волости. Узнав его происхождение, его отправляли туда этапом. Этап заключался в том, что задержанного сопровождал десятский до следующей волости, а затем другой десятский – дальше. Так, шаг за шагом, его возвращали в родную волость и водворяли на прежнее место жительства.
Во время этапа беспаспортный человек питался милостыней. Вместе с десятским он заходил в дома, где его кормили, а иногда давали и поношенную одежду. Таким образом, люди, отправленные этапом с десятскими, могли преодолеть таким образом несколько губерний.
В каждом уезде существовали специальные этапные дома. В Оханском уезде их было четыре: в Оханске, Беляевке, Казанке и Рождественске.
Здесь бродяг группировали по уездам и губерниям. Если набиралось много людей, их сопровождали уже два десятских.
Бывали случаи, когда бродяга намеренно давал ложные адреса и таким образом путешествовал этапом по всей России, особенно зимой. В пути его кормили, обеспечивали теплым ночлегом и даже заботились о его гигиене, включая баню. Весной же он снова ускользал от десятского – такого же крестьянина – и возвращался к прежним занятиям.
Пристани на реке Каме изобиловали бродягами. Они нанимались грузчиками на пароходы и плоты, добираясь даже до низовьев Волги.
На Сибирском тракте в Оханском уезде действовали казенные этапы для ссыльных каторжан. Их было три: в Кленовке, Дуброве и Оханске. Эти дома, похожие на тюрьмы, охранялись специальной стражей. Здесь ночевали группы "колодников", отправляемых в Сибирь на каторжные работы или на поселение. Среди них было немало политических ссыльных. Кленовку, Дуброву и Оханск в своих дневниках упоминали Радищев и Достоевский.
Хотя колодников сопровождали жандармы и солдаты, люди ухитрялись бежать. Не так давно А. И. Мишланов из деревни Скакуны нашел в лесу за Семагой, в овраге, сбитые кандалы. Вероятно, какой-то беглец добрался до Семаги в кандалах, где и освободился от них, оставив нам свидетельство жестокого обращения с людьми.
