12 марта 1964 года. Машина остановилась у гостиницы. Всех встретила хозяйка Озарина Мун. Гостиница была в лесу и очень маленькой, всего на 5 человек. Больше напоминала комнату, чем дом. Хозяйка улыбалась особо подчёркивая один кончик губ, глаза её блестели с какой-то подозрительностью. На ней была зелёная мантия напоминающая свет листьев на солнце. Под мантией едва заметно виднелось чёрное платье. Пол был деревяный, в виде шахмат. На потолке причудливые узоры. Шкаф неудобной формы, едва заметную дверь было трудно отыскать. Говорила хозяйка голосом одновременно резким, вытянутым, но в тоже время наигранно мягким. Мистер Джон потом признавался, что у него от этого голоса болела голова.
12 марта 1964 года. Машина остановилась у гостиницы. Всех встретила хозяйка Озарина Мун. Гостиница была в лесу и очень маленькой, всего на 5 человек. Больше напоминала комнату, чем дом. Хозяйка улыбалась особо подчёркивая один кончик губ, глаза её блестели с какой-то подозрительностью. На ней была зелёная мантия напоминающая свет листьев на солнце. Под мантией едва заметно виднелось чёрное платье. Пол был деревяный, в виде шахмат. На потолке причудливые узоры. Шкаф неудобной формы, едва заметную дверь было трудно отыскать. Говорила хозяйка голосом одновременно резким, вытянутым, но в тоже время наигранно мягким. Мистер Джон потом признавался, что у него от этого голоса болела голова.