Ничто не предвещало беды. Утром Маргарита Львовна щедро наполнила миску собаки вчерашним супом, бросила сверху несколько кусочков подсохшего хлеба и налила во вторую чашку свежей воды.
Шарик нехотя подошёл к миске, даже зевнул, показывая своё безразличие, и вернулся к своему привычному месту у входной двери. Пёс был обычный, среднего размера, с чёрно-подпалым окрасом, да ещё и без определённой породы. Но это нисколько не заботило хозяев. Игорь Иванович наткнулся на щенка семь лет назад у магазина. Щенок бегал за всеми, кто входил и выходил из дверей, заглядывал в лица, катался по брусчатке, как мягкий шарик. Многие останавливались, умилялись и... уходили. Игорь Иванович вышел из магазина, отошёл в сторону и достал из пакета большую сардельку.
- Иди сюда, - позвал щенка мужчина и свистнул.
Тот прибежал сразу же, понюхал еду, вцепился в мякоть и попытался откусить.
Игорь Иванович пошёл домой. Щенок вцепился в сардельку и посеменил за мужчиной. Только у подъезда Игорь Иванович обнаружил, что щенок бежал за ним. Развёл руками и забрал домой. Маргарита Львовна посмотрела на мужа с укором, но щенка оставить разрешила с условием, что малыш будет пристроен. Так и случилось. Шарик быстро нашёл свой дом и хозяина с хозяйкой.
***
- Эх, ты! Зажрался. Надо, наверное, перестать тебя кормить, сразу смекнёшь, кто здесь хозяйка.
Шарик устроился удобнее на лежанке, сунул морду под лапу и закрыл глаза. Есть ему не хотелось. Вчера приезжал сын хозяйки, жарил мясо на мангале, и пёс этим воспользовался. Он смотрел то на хозяина, то на его сына такими жалостливыми глазами, что те, не замечая сами того, подкидывали и подкидывали ему куски.
Очередной дачный сезон подходил к концу. Округа наполнялась новыми запахами. Они становились отчётливее и яснее. Ветреных дней почти не было, воздух застывал на месте, становился плотным, колебался, как желе на блюдце.
Маргарита Львовна сильно спешила. Её многоуровневый "завод" по заготовкам достиг пика производительности. Ей хотелось закатать в банки, засушить и запасти на зиму всё, что только было можно. В ход шли не только плоды, корнеплоды, но и вся зелень, выращиваемая на шести сотках.
Теперь оба они, Маргарита Львовна и Игорь Иванович, были на пенсии и распоряжались своим временем как хотели, успевали в рабочие дни больше, жили на даче безвылазно, до самых холодов. Да и в холода оставались. Печь, большая, чёрная, с длинной трубой, обогревала хорошо. В город не хотелось. Старались выкроить так, если позволяла погода, чтобы шесть месяцев полностью жить на даче, а остальное время в городе.
Игорь Иванович в последнюю неделю даже присесть вечерком за чашкой чая не успевал, сразу ложился спать. И пёс скучал по устоявшимся привычкам. Проводить вечера с хозяином Шарику нравилось. Игорь Иванович садился на веранде в своё качающееся кресло перед большим круглым столом и пил чай из большой белой кружки с ягодкой на боку, доливая кипяток из пузатого самовара. На столе обязательно были угощения: сахарные баранки, сушки или пряники. Пряники особенно любил Шарик. Пока не видела Маргарита Львовна, хозяин подмигивал псу и кидал под стол пряник. Только потом, когда хозяйка отодвигала стол, чтобы вымыть веранду, она ругала Игоря Ивановича за крошки.
Хозяин хмурился и грозил псу пальцем, обещая в следующий раз оставить без угощения, раз остались крошки. Но, конечно, забывал, и опять Шарику что-то перепадало.
Вчера вечером, наевшись досыта, Шарик долго не мог уснуть. Хозяин с сыном сидели на веранде и разговаривали. Пропустить мужской разговор Шарик не мог, он сидел в ногах у Игоря Ивановича и слушал. Интонации повышались с каждой налитой до краёв стопочкой. Маргарита Львовна выходила на веранду, охала и просила завершить посиделки. Хозяин отмахивался, просил дать хоть чуть-чуть передохнуть, чтобы не передохнуть от труда.
Маргарита Львовна не обижалась. Она понимала, что здесь поговорить её мужу особенно и не с кем. Соседи по дачному обществу, с которыми общался Игорь Иванович в этом году дачный сезон не открыли, вместо них на дачу приезжали на выходные дети. Сосед по участку с одной стороны продал дачу. С другой - отдыхала пожилая женщина. А больше тесных отношений ни с кем у Игоря Ивановича из мужчин не случилось. Поэтому разговор с сыном был жаркий, долгий. Хотелось обсудить всё, что только приходило на ум.
На следующий день все проснулись поздно. Сын хозяина позавтракал с матерью и уехал, а Маргарита Львовна опять раскочегарила свою печь на улице и принялась закатывать банки. Она ворчала на мужа, на пса. Ей хотелось помощи, а помощи ни от одного, ни от другого она так и не получила. Оба лежали на своих местах. Шарик с раздутым брюхом после вчерашнего мяса лежал у двери, так и не составив компанию хозяйке, пока та собирала огурцы и перцы с грядки. А хозяин "болел" у себя на кровати, предпочитая запивать недовольство жены рассолом.
- Куда тебе столько этих банок, Рита? Ну честно, каждый год одно и то же. Не голодные же времена.
- Пусть лучше останется, чем не хватит. Вон, в прошлом году хренодёр как хорошо пошёл, а я его всего три банки и сделала.
- В смысле пошёл? Ты все три банки раздала соседям и на работе. А когда я спросил, оказалось, что хренодёра-то у нас нет. Один единственный раз захотелось на хлебушек намазать.
- Вот, Игорюша, поэтому в этом году четыре банки сделаю или пять.
- О-о-о-о, - почти завыл муж и отвернулся к стенке.
- Вставай, больной. Иди на веранду, я там помыла, поставлю кресло, подышишь хоть воздухом.
Иван Игоревич лишь отмахнулся.
Время неумолимо бежало, обеденный час давно прошёл. Маргарита Львовна стала будить мужа, чтобы накормить его. Шарик проснулся, вышел на крыльцо. Тяжёлые черно-серые тучи повисли над ближайшим лесом, в который упирался дачный участок, готовясь пролиться дождём. Через две улицы послышался лай. Шарику этот голос был не знаком, он тут же бросился через дырку в заборе разузнать, что там происходит. Лай быстро прекратился, но Шарик бежал, где-то вдали мелькнула белка. У леса пёс остановился, обернулся, ему показалось, что хозяйка позвала несколько раз. Белка была интереснее.
Вернулся Шарик уже когда стемнело, туча, висевшая над лесом, так там и стояла, почти не двигаясь, изменив цвет на светло-серый.
Дверь дачного дома была закрыта. На свежевымытой террасе было натоптано. Запах хозяйки, хозяина и ещё какие-то непонятные запахи, от которых щекотало в носу. Пёс чихнул. Подал голос. Свет в доме не появился, никто не открыл дверь. Тогда Шарик повторил свою просьбу более настойчиво, обежал дом. Следы от дома вели к калитке и там обрывались.
"Уехали!" - пёс стал крутиться по участку, осознавая случившееся. Он бегал долго, пока не выбился из сил. На террасе был один единственный безветренный угол. Шарик лёг туда, свернувшись калачиком, не переставая дрожать от одиночества. В первый раз в своей жизни его оставили без предупреждения, забыли. Обещала хозяйка показать каково это - это и пришло.
Новое утро ничего не изменило. Сейчас пёс был бы рад и миске с супом. Шарик подошёл к грядкам и откусил от одного крупного огурца часть. Почти не жевал, проглотил, чтобы просто заполнить желудок. Вода в ведре, стоящем у печки на улице, была холодная, лакать её было одно удовольствие.
Шарик покрутился у дома и, ничего нового не обнаружив, решил проверить дорогу. Он выбежал за забор и двинулся по дороге к трассе.
- Ой, напугал.
- Что? - спросил юноша у своей спутницы, вцепившейся в его куртку.
- Собаку не видел разве?
Юноша оторвался от экрана телефона и обернулся:
- Ну бежит. Она же мимо.
- Мимо. Всё равно страшно.
Неделя пролетела, за ней вторая. В один из дней стало холодно. Небо потемнело, пошёл дождь, стали пролетать снежинки, сначала редкие, потом всё чаще и крупнее. Когда снег повалил, Шарик забился в свой угол на террасе и заснул. Во сне ему показалось, что кто-то зовёт его. Пёс встрепенулся и побежал на дорогу. Хозяев нужно было опять искать.
- Слушай, - кутаясь в куртку, произнесла Юлия. - Опять эта собака. Её бросили, Славка. Смотри, как исхудала за это время. Когда мы её видели? Недели две назад.
- Ну да. Далась она тебе, пусть бегает.
- Ага. Сейчас похолодает и околеет она тут.
- Хозяевам не нужна, а тебе зачем.
- Жалко.
- Жалко у пчёлки, - ответил Слава.
- Слушай. А давай собаку к сторожу отведём. Он жаловался, что его пёс пропал. Может, это его?
Пёс, обогнавший молодую пару, сидел на выезде из дачного общества. Здесь он в последний раз потерял след и дальше не решался уйти.
- А, может, ты и права, за ворота он не выходит, наверное, сторожа пёс.
- Если не кинется, то посмотрим ошейник, данные могут быть.
Шарик завилял хвостом, когда Слава с Юлией к нему подошли.
- Голодный, бедненький, - погладила пса она.
Ошейник был обычный, без дополнительных шильдиков. Юлия повязала к ошейнику свой пояс от куртки, и пара повела пса к сторожу.
Сторож посмотрел сначала на Шарика, потом на молодёжь и, усмехнувшись, закивал головой.
- Котят подбрасывали, но чтобы в открытую собаку привести.
- Эта не наша, у выезда нашли. Уже пару недель бегает.
- У меня овчарка была, это тоже не мой пёс. Но оставляйте, ладно. Кусок хлеба найду.
Юлия подала пожилому мужчине пояс, и пара ушла.
- Ну что, друг. Бросили, уехали? Понимаю. Сам такой. Будем вместе. Одному мне скучно тут зимовать, а с тобой весело будет. Правда же?
И снова побежали дни. Сторож посадил пса на цепь, бросил в будку какую-то старую тряпку и, указывая рукой, предложил Шарику место.
- Прошу, дружок. Кстати, кличку тебе нужно дать. Дружок и будешь.
Пёс долго не мог зайти в чужую конуру и лежал рядом. Ел плохо, всё больше лежал, положив голову на лапы.
Как-то днём Шарик услышал знакомый голос. Голос прерывался, но был различим. Пёс потянул цепь, рванул, что было сил.
Дом сторожа, капитальный, из кирпича стоял у одного из выездов из садового общества. Недалеко, за поворотом стояли мусорные баки. До них не было автомобильной дороги, нужно было остановиться на выезде и пройти несколько метров до контейнеров. Голос сына хозяина доносился оттуда.
Голос хозяйки неожиданно раздался ещё ближе. Шарик рванул так сильно, как только смог. Кольцо, сцепляющее цепь и ошейник, поддалось, и пёс оказался свободен. Он не бежал, летел на голос. У отъезжающего автомобиля зашёлся лаем.
- Останови, слышишь? - попросила сына Маргарита Львовна. Она открыла дверь и вышла из машины.
Шарик припал к земле, а потом вскочил и завилял хвостом.
- Шарик! Точно Шарик! - вскрикнула мать.
- Нашёлся, пропажа. Всё в кучу: и отец, и ты, - улыбнулся сын.
Хозяйка взяла пса на руки и села в машину.
- Поехали, сынок. Отцу тогда ещё хуже стало, когда мы Шарика оставили! Куда же ты делся в тот вечер, испугался? - спрашивала хозяйка, а пёс облизывал её лицо. - Я тоже тогда испугалась, до сих пор нога отнимается такое пережить.
Игорю Ивановичу стало плохо, вызвали скорую помощь. Уезжать без Шарика и не думали, но в карету собаку взять бы не разрешили. Сын хозяев несколько раз приезжал на дачу, ходил по округе, но пса нигде не было видно. Спрашивал у соседей и на других улицах, просил сообщить, показывал фото. Потом, когда смогла, Маргарита Львовна и сама приезжала на дачу. Первым делом ходила, искала пса. Но тщетно. Мужу так ничего не говорили о пропаже Шарика, боялись, что во второй раз не выдержит сердце, сказали, что тот живёт пока у сына. Когда Игоря Ивановича выписали из больницы, нужно было что-то предпринять или сказать правду. Без особой надежды ехали "закрывать" на зиму дачу хозяйка с сыном. А тут такое счастье. Шарик нашёлся!
Игорь Иванович лежал на диване в комнате, смотрел телевизор, когда приехала Маргарита Львовна с сыном. Шарик рванул в комнату, не дождавшись, когда ему помоют лапы.
- Ладно, - махнула хозяйка. - Всё равно его полностью мыть нужно.
Игорь Иванович сел, принялся трепать пса за ушами, гладить, радуясь встрече. Жена промолчала о том, что было с псом.
А Шарик всё чаще и чаще раздувал нос, пытаясь надышаться родным запахом, заполнить им себя всего. Ластился, обтирая ноги хозяину. Заглядывал в мокрые глаза мужчины.
- Не забыл меня, Шарик! Спасибо тебе.
В связи с резким падением показов в Дзене, перехожу на публикации в ТЕЛЕГРАМ. Присоединяйтесь, обязательно подписывайтесь. Там нет ограничений и отписок. Ленты рекомендаций, кстати, тоже нет. Только каналы ваших любимых авторов.