Найти в Дзене
Античность

«Семья или Отечество?» Разбираем легендарную «Клятву Горациев»

Многие из нас видели знаменитую картину Жака-Луи Давида «Клятва Горациев», но знаете ли вы, какая история за ней стоит? Давайте погрузимся в сюжет, который напрямую связан с основанием Древнего Рима и мировоззрением его народа. Ранняя история Древнего Рима – это сплошные войны, которые вели римские цари. Конечно, многие детали, описанные древнеримскими историками, могут быть легендами, но именно эти предания помогают нам понять, чем жили римляне, во что они верили. Картина Давида иллюстрирует один из таких эпизодов – войну римлян против жителей Альба-Лонги. Когда армии сошлись для битвы, вожди решили избежать кровопролития и исход войны доверили поединку трех братьев-близнецов Горациев от Рима против трех братьев-близнецов Куриациев из Альба-Лонги. Как только договор был заключен, братья взялись за оружие. В пылу схватки двое Горациев пали, а трое Курациев получили ранения. Остался один невредимый Гораций. Чтобы выиграть время и разделить преследователей, он притворился отступающим, ра
Жак Луи Давид. Клятва Горациев
Жак Луи Давид. Клятва Горациев

Многие из нас видели знаменитую картину Жака-Луи Давида «Клятва Горациев», но знаете ли вы, какая история за ней стоит? Давайте погрузимся в сюжет, который напрямую связан с основанием Древнего Рима и мировоззрением его народа.

Ранняя история Древнего Рима – это сплошные войны, которые вели римские цари. Конечно, многие детали, описанные древнеримскими историками, могут быть легендами, но именно эти предания помогают нам понять, чем жили римляне, во что они верили.

Картина Давида иллюстрирует один из таких эпизодов – войну римлян против жителей Альба-Лонги. Когда армии сошлись для битвы, вожди решили избежать кровопролития и исход войны доверили поединку трех братьев-близнецов Горациев от Рима против трех братьев-близнецов Куриациев из Альба-Лонги.

Как только договор был заключен, братья взялись за оружие. В пылу схватки двое Горациев пали, а трое Курациев получили ранения. Остался один невредимый Гораций. Чтобы выиграть время и разделить преследователей, он притворился отступающим, рассчитав, что раненые враги не смогут его догнать.

Преследователи, вытянувшись в цепь, не смогли его остановить. Гораций, повернувшись, одного за другим убивает всех троих. По римскому обычаю, он снимает с них доспехи и триумфально возвращается в Рим во главе войск, неся добычу.

У городских ворот его встречает собственная сестра. Она была обручена с одним из Курациев, и, узнав на плечах брата плащ жениха, вытканный ею самой, впадает в отчаяние. Она распускает волосы, рыдает и зовет убитого по имени.

Вид рыдающей сестры омрачил победу и радость народа. Горация это возмутило. В порыве гнева он выхватил меч и убил сестру, воскликнув: «Пусть с женихом будет всякая римлянка, что станет оплакивать врага, а не братьев и Отечество! Такова участь всех, кто будет оплакивать врагов Рима!»

За это убийство Горация арестовали и привели на суд к царю. Ему грозила смертная казнь, но суд проходил перед народом, а закон позволял осужденному просить помилования у граждан. Отец Горация, поддерживая сына, заявил, что считает убийство справедливым, и если бы он сам не наказал сына, то сделал бы это.

Обняв сына и указывая на доспехи поверженных врагов, отец обратился к ликтору царя (ликтор – это древнеримский служитель, сопровождавший высших должностных лиц), уже получившему приказ о казни:

«Иди, ликтор, свяжи руки, которые только что принесли римскому народу господство. Обмотай голову освободителя нашего города, подвесь его к зловещему дереву, секи его, хоть внутри городской черты – но непременно между этими копьями и вражескими доспехами, хоть вне городской черты – но непременно между могилами Курациев. Куда бы вы ни отвели этого юношу, повсюду почетные отличия будут защищать его от позора казни!»

Народ, видя слезы отца и спокойную решимость самого Горация, не смог вынести такого зрелища. Горация оправдали, восхищаясь его доблестью. С тех пор в римское законодательство вошло «право правокации» – возможность осужденного обращаться к народному собранию с просьбой о помиловании. Это легенда, показывает, что долг перед Отечеством важнее личных чувств