Жизнь в особых условиях была безопасной и комфортной
Прогулки допоздна, самостоятельность с ранних лет, незапертые двери, отсутствие краж, массовые увлечения спортом и культурой — это атрибуты жизни в закрытых городах Челябинской области. Беззаботное время в эпоху СССР сменилось тяготами 1990‑х, когда сложности переживались вместе со всей страной. Потом пришли годы перемен и развития. Теплые воспоминания о светлом времени детства остаются навсегда. О жизни в закрытых городах в прошлых десятилетиях — из первых уст. Проект «Атом: история траектории» информагентства «Первое областное» посвящен 80‑летию отечественной атомной промышленности.
«Статус закрытого города нас оберегал, обеспечивал уют, комфорт, ощущение безопасности. Я занималась в танцевальном кружке, возвращалась домой в 10—11 вечера. Одна в 12 лет. Не было приставаний. Машина у нас стояла на улице. Угонять было бесполезно, потому что за пределы города ее не вывезешь. Были случаи хулиганства, когда вскрывали машину, покатаются, бросят»,
— вспоминает Светлана Мякишева из Снежинска.
Женщина говорит, что людей не грабили. Были даже забавные ситуации. С ее подруги, которая работала в правоохранительных органах, требовали раскрытия двух преступлений в месяц, а их не было. Сложности для бандитов добавляла и режимность. Пересечение КПП фиксировали камеры, машины досматривали.
«Если человек совершил преступление и сел в тюрьму, его лишали работы и прописки, и он обратно не мог вернуться, оставался жить за пределами города. Колонии там не было. Это такой стимул был не совершать преступления, потому что можешь лишиться статуса горожанина. Но в первую очередь в город везли людей с образованием, интеллигентных, они держались за работу»,
— рассказывает Светлана.
В Снежинске было много разных секций, кружков. Занимались парусным спортом, художественной гимнастикой, танцами. Дети были юными натуралистами.
«У нас был соревновательный дух между закрытыми городами, больше, чем с Челябинском или Свердловском»,
— подмечает женщина.
Уроженка Снежинска вспоминает, что знала, где работают родители, и понимала важность их деятельности. Город всегда воспринимался как научный центр. В конструкторском бюро инженеры что-то исследовали, изобретали.
1990-е закрытые города переживали тяжело вместе со всей страной. В Снежинске перестало поступать регулярное финансирование ядерного центра, были существенные задержки по зарплате. Жили по талонам.
«В 1995 году я поступала в институт, у меня не было возможности ни на коммерцию попасть, ни какие-то курсы оплатить. Мы перебивались тем, что папа мой с золотыми руками строил бани, сарайки в садах, копал что-то. У всех были сады и огороды. В начале девяностых в помощь всем жителям выдавались дополнительные участки под картошку за пределами города, чтобы хоть как-то пережить эти времена. Ездили в Челябинск или Екатеринбург продавать картошку и покупать консервы. В 1997 году, когда выдали зарплату, мы купили видеомагнитофон, меня отправили на курсы подготовки»,
— вспоминает Светлана Мякишева.
По словам Марии Чернышовой из Трехгорного, в городе не было историй про изнасилования или наркотики. С подружками она ходила на дискотеку, после нее шли домой уже ночью, с кем-то по пути знакомились, и было совершенно спокойно.
«Мы гуляли после девяти и до двух часов ночи. Родители при этом спали с открытой дверью, потому что дочь гуляет и она сейчас придет, сама дверь закроет. Днем у них входная дверь в квартиру всегда была открыта. Это было нормально. Я помню, когда домофон появился на одном из подъездов, это была такая дикость. Зачем?»
— делится воспоминаниями она.
Тем удивительнее было беспокойство родных за пределами Трехгорного.
«Я помню, когда приезжала к бабушке на лето в Аргаяш или к тете в Челябинск, мне говорили: „Куда ты одна на улицу собралась? У нас тут наркоманы“. Нельзя было ездить в библиотеку через парк, потому что он был заброшенный и там маньяк может схватить. Я ничего не боялась, знать не знала, что есть какие-то наркоманы, маньяки. Кто вообще все эти люди? У нас таких не было никогда»,
— говорит Мария.
Такая жизнь в городе развивала самостоятельность, уверена она, и это большой плюс. С первого класса в школу ходили сами. Ничего не боялись. Родители тоже были спокойны, что с их ребенком ничего не случится. Привычный уклад жизни разрушился в 1990‑х.
«В 90-е годы, когда Советский Союз развалился, магазины в городе пришли к рыночной экономике. Я помню: все, что продавалось, было безумно дорого, стоило каких-то нереальных денег. Жители города в середине девяностых ездили за продуктами в соседнюю Юрюзань, там продукты стоили дешевле. Потом возле третьего КПП открыли рынок, где покупали все — от одежды до продуктов питания. Одежду мерили на картонке, зимой завешивались тряпочками»,
— рассказывает Мария Чернышова.
Цены в Трехгорном были настолько высокими для некоторых жителей, что приходилось ждать выходных, чтобы поехать на рынок за обновками.
«Если рвется ботинок, сапог, папа подошьет, подклеит — и ходишь всю неделю в школу в такой рваной обуви. Ждешь субботу, чтобы пойти на рынок и купить новую обувь, потому что в городе это было дорого. Выбор был очень плохой»,
— делится воспоминаниями Мария.
Она также рассказала, что ее семья никогда не покупала на рынке продукцию сельхозпроизводителей. На выходные все ездили в деревни, где были молоко, творог, сметана, масло, мясо. Все было свое, домашнее, от бабушек и дедушек. С восторгом Мария вспомнила появление горнолыжного курорта «Завьялиха». Установленный там кресельный подъемник сделал его первым подобным в Уральском федеральном округе. Оборудование устанавливала австрийская компания, и возле засекреченного города было много иностранцев. Это было удивительным.
«Артур Доппельмайр — это был крутой владелец австрийской компании, которая занимается установкой горнолыжных подъемников. Он из-за границы прилетал к нам в Челябинскую область и контролировал весь ход работы. Это был на тот момент, конечно, нонсенс»,
— рассказывает она.
Андрей Орлов поведал байку о том, как в Озерске появилось первое такси. Командированный, прилетев в Челябинск, заказал машину, чтобы добраться до закрытого города. Водитель не знал, куда ехать, но согласился довезти.
«За Куяш заехали, а там дальше знаки уже начинались, что запретная зона. Но они доехали до района КПП. Там их сцапала охрана. И говорят водителю, что объекты он уже видел, поэтому останется в городе. Так появилось такси»,
— смеется мужчина.
Он же рассказал, как на смену продовольственному изобилию после развала СССР пришли тяжелые времена. Одежду покупали по талонам, появился бартер вещей. Мяса не хватало, и продавали повсеместно «ножки Буша».
«Стояли в очереди на улице зимой. Привозили в картонных коробках замороженные желтые-желтые „ножки Буша“, слипшиеся в одну массу. Их прямо на улице били и кололи, чтобы взвесить. Было так себе»,
— вспоминает Андрей.
Интересной особенностью Озерска был сбор детских туристических групп. В городе работал свой вокзал. Вагон с детьми отвозили в Челябинск, там цепляли к составу, который ехал в Сухуми в лагерь, говорит Яна Луканенкова. По ее воспоминаниям, дети жили в местной школе, спали на раскладушках в классе. Там, на юге, гостей из Озерска водили на море, на экскурсии в Гагры.
Яна рассказала нам случай из детства. В пять лет, в 1980-м, она участвовала в художественной самодеятельности от детского сада в театре драмы. Туда приехала съемочная группа из Челябинска, чтобы записать выступления. Яна вспомнила, как одна девочка из ее группы на репетиции задорно выскочила из-за кулис и в пустой зал показала солнышко вокруг головы из растопыренных в сторону пальцев и высунула язык. Яне тогда это показалось очень смешным и она повторила этот финт, только на полный зал и кинокамеры. Но ее тут же одернул за ухо кто-то из взрослых и отчитал. Потом в кафе театра маленькая Яна, давясь слезами, выслушивала мамины наставления и ела бутерброд... с черной икрой.
Светлана Мякишева, чья малая родина — Снежинск, с радостью бы вернулась туда.
«В 2020 году во время ковида я хотела даже вернуться в родной город. Была в отпуске, когда закрыли все, и я осталась там на удаленке, три месяца прожила, прониклась, ностальгия возникла. Не пугает, что маленький город, что нет боулинга до сих пор. Это семейный город, не тусовочный, для работы и отдыха. У нас очень красивое озеро с шикарным входом в воду практически по всему берегу. Набережную очень красивую построили»,
— с теплотой говорит она.
У Светланы в Снежинске живут родители, друзья, одноклассники, с которыми она по-прежнему общается. Женщина признается, что, когда приезжает, отдыхает там душой, потому что знает каждую улочку. Ее радует, как меняется город и что появляются новые инфраструктурные объекты.