И снова здравствуйте, дорогие читатели! Напомним, что в прошлый раз мы рассказали о последнем сражении Закари Тейлора и его армии на мексиканской земле. Но если для самого Старого Зака война и была окончена, то вот для многих солдат и офицеров, которые сражались с ним при Пало-Альто, Ресака-де-ла-Пальма и Монтеррее все только начиналось. Ведь теперь они стали частью экспедиционной армии Уинфилда Скотта, которой предстояло высадиться в портовом городе Веракрус и оттуда осуществить дерзкую кампанию против столицы противника. Но прежде чем мы перейдем к описанию этих интереснейших событий, предлагаю все-таки в последний раз вернуться на север Мексики, тем более что у нас там есть одно незавершенное дело. Нам предстоит узнать о походе, который на тот практически не имел аналогов в мировом военном деле.
Американский Анабазис
Как мы уже рассказывали в 9-й главе нашего мексиканского сериала, в июне 1846 года небольшой отряд генерала Стивена Керни отправился из штата Миссури в сторону мексиканской провинции Нуэво-Мехико с задачей поставить эту пограничную территорию под свой контроль. В числе прочих подразделений в состав армии Керни входил и 1-й миссурийский полк полковника Александра Донифана. 18 августа войска Керни заняли столицу Нуэво-Мехико - город Санта-Фе. В начале октября Керни отправился дальше на запад, в Калифорнию, а Донифана послал на юг, на соединение с армией Джона Вула, которая согласно изначальному плану должна была занять город Чиуауа, столицу одноименного штата.
На пути к своей цели Донифан в рождественский день 25 декабря 1846 года разбил небольшой мексиканский отряд у местечка Бразито и остановился на отдых в городе Эль Пасо, в западном течении реки Рио-Гранде. Там он узнал, что вместо Чиуауа Вул пошел в Салтильо на помощь обескровленной армии Закари Тейлора. Перед полковником со всей серьезностью встал вопрос - что же делать дальше. У него было два варианта на выбор - или возвращаться обратно в Санта-Фе, или все же продолжать поход на Чиуауа. Второй путь был гораздо более рискованным - его отряд насчитывал немногим более 900 человек, а до ближайших союзных войск были многие сотни миль. Донифан никогда не учился в Вест-Пойнте и до войны был достаточно успешным юристом в Миссури. Благодаря своим незаурядным способностям и всеобщей популярности он неоднократно возглавлял отряды ополчения родного штата, и именно поэтому получил под свое командование 1-й миссурийский полк. Огромный, под два метра ростом, находившийся в превосходной физической форме и при этом обладавший отличным чувством юмора, Донифан пользовался среди своих солдат подлинным уважением и даже любовью, и сам платил им той же монетой. Поэтому он и решил возникшую дилемму в полном соответствии с традициями добровольческой армии - а именно, голосованием. Подавляющим числом голосов миссурийцы высказались за продолжение похода на юг.
В начале февраля американцы в составе 924 человек и шести орудий покинули Эль Пасо и отправились в долгий 300-мильный путь к Чиуауа. Дорога была крайне непростой - почти вся местность у них на пути представляла собой пустыню, где почти не было источников воды и продовольствия, зато было полно гремучих змей, тарантулов, скорпионов и прочих милых представителей местной фауны. Несмотря на все трудности, к концу месяца Донифан со своими парнями практически достиг своей цели. Он был всего в 15 милях от Чиуауа, когда путь ему перегородила мексиканская армия генерала Гарсия Конде, насчитывавшая 1 500 пехотинцев, 1 200 кавалеристов и 10 орудий.
Как раз в это время Санта-Анна проводил свое наступление против армии Закари Тейлора и сосредоточил для этого практически все доступные регулярные подразделения из близлежащих штатов. В результате, мексиканские войска в Чиуауа представляли собой сборную солянку из частей активной милиции, национальной гвардии и местных ранчерос. Несмотря на это, они имели заметное численное преимущество перед противником и занимали выгодные позиции на высоком плато между рекой Сакраменто и ее высохшим руслом. Через плато шла одна-единственная дорога, и Конде полагал, что Донифан, которому пришлось тащить с собой обоз с продовольствием и боеприпасами, просто не имел другой возможности пройти к Чиуауа. Волей-неволей ему пришлось бы штурмовать укрепленные позиции в лоб. Однако мексиканский командующий жестоко ошибался.
Несмотря на отсутствие формального военного образования, Донифан оказался крайне способным командиром. Он понял, что из прямого штурма вражеский укреплений ничего хорошего не выйдет, и решил обойти позиции неприятеля. Утром 28 февраля 1847 года он приступил к осуществлению своего плана. Он создал неплотную кавалерийскую завесу по фронту противника, а сам с основными силами обошел плато с запада, сумев протащить орудия по крайне неблагоприятной местности, и неожиданно ударил по левому флангу мексиканцев. Конде попытался контратаковать с помощью своей кавалерии, но она была встречена картечным огнем американских орудий и в беспорядке отступила. Мексиканские пехотинцы, не ожидавшие атаки с этого направления, оказали упорное сопротивление, но миссурийцы при поддержке артиллерии брали одно вражеское укрепление за другим, и к трем часам дня все было окончено. Мексиканская оборона развалилась, Конде бежал.
По итогу сражения Донифан потерял всего двух человек убитыми и семь ранеными. Потери мексиканцев, по американским данным, составили около 300 человек убитыми и примерно столько же ранеными, остальные просто разбежались кто куда. Также Донифан захватил все десять вражеских орудий. В результате этого блестящего успеха дорога на Чиуауа была открыта, и 1 марта миссурийцы заняли город. Теперь полковнику надлежало решить, что же делать дальше. Он послал генералу Вулу, которого считал своим непосредственным начальником, письмо с запросом о своих дальнейших действиях. Не зная еще о тяжелой победе при Буэно-Висте, Донифан высказал опасения касательно уязвимости небольшой американской армии перед лицом численно превосходящего противника и предложил присоединить свой полк к основным силам в Салтильо. К тому же, и сам Донифан находился в весьма опасном положении - с июня 1846 года его армия находилась на марше, его солдаты были измучены столь долгим переходом, ни разу за это время не получали жалования и нуждались в отдыхе.
Вул и Тейлор не стали возражать и приказали Донифану идти на соединение с основной армией. 11 мая миссурийцы, наконец, завершили свой невероятный поход, установив контакт с армией Старого Зака у Буэно-Висты и приведя американских генералов в шок своим неописуемым внешним видом. Тем не менее, никаких дисциплинарных мер по отношению к ним, конечно же, не последовало. Волонтеры Донифана, срок службы которых истекал в последний день мая, были немедленно отправлены в Пойнт-Исабель, а оттуда по морю в Новый Орлеан, где были встречены как герои. И действительно, полковник и его люди совершили уникальное достижение - пройдя 3 500 миль по вражеской территории при постоянном противодействии противника, они сумели установить контроль над штатами Нью-Мексико и Чиуауа и внесли свой достаточно весомый вклад в усилия американской армии в войне. Главный редактор газеты "Нью-Йорк Пост" Уильям Брайант сравнил экспедицию Донифана с возвращением Ксенофонта из Малой Азии в Грецию в IV веке до н.э. "Только двум людям за всю военную историю покорилось столь уникальное достижение", - писал он.
Ну что ж, а нам пора, наконец, покинуть гостеприимные земли северной Мексики и перейти к центральной части нашего повествования - рассказу о кампании Уинфилда Скотта. Как бы не были важны операции Тейлора, Керни, Вула и Донифана, только удар по столице противника мог завершить войну приемлемым для американцев результатом. И к весне 1847 года генерал Скотт был готов нанести этот удар.
Последние приготовления
Итак, как мы помним, в ноябре 1846 года в Вашингтоне было принято решение о высадке морского десанта в порту Веракрус и последующем наступлении на столицу Мексики. На самом деле, подготовка к операции началась даже раньше, еще в октябре. Скотт заранее подготовил ее наброски, даже не будучи уверен, что ее осуществление будет поручено именно ему. Поэтому, когда президент Полк, скрипя зубами от злости, все-таки поставил его во главе экспедиции, он уже хорошо представлял себе масштаб стоявшей перед ним задачи. А задача эта была, прямо скажем, архисложной. Во-первых, Веракрус был отлично защищен с моря и считался самым укрепленным городом в Западном полушарии. Путь к порту преграждал форт Сан-Хуан-Д’Улуа, расположенный на одноименном острове и построенный по всем правилам тогдашней осадной науки. Штурмовать его с моря было практически нереально, ибо потери могли быть колоссальными.
Во вторых, на берегу располагались еще два мощных укрепления - форт Сантьяго и форт Консепсьон. Любая атака с суши также могла стоить американцам очень дорого. Единственным вариантом было высадиться в стороне от города, подготовить артиллерийские позиции и начать правильную осаду, подвергнув город обстрелу как с суши, так и с моря. При этом, действовать нужно было не просто быстро, а очень быстро, ведь в конце весны в Веракрусе начинался сезон желтой лихорадки, и если Скотт не хотел потерять всю свою армию от этой жуткой тропической болезни, он должен был взять город, а затем покинуть его и уйти вглубь страны как можно скорее.
Изначально Скотт оценивал необходимое количество войск примерно в 10 тысяч человек, затем несколько подсократив их до 8 тысяч. Костяк экспедиционной армии, как уже говорилось, должны были составить регулярные части и самые боеспособные подразделения добровольцев из армии Тейлора. К ним также должны были присоединиться и свежие волонтерские формирования. Для этой цели главком настоял на дополнительном наборе девяти новых волонтерских полков общей численностью 6750 человек. Проблему с наземной компонентой вторжения, таим образом, удалось решить, пусть и за счет серьезного ослабления армии Старого Зака, однако оставался еще один вопрос - как доставить туда всю эту ораву?
Скотт рассчитал, что ему потребуется 50 транспортных кораблей грузоподъемностью от 500 до 700 тонн каждый для перевозки войск, а также 140 десантных лодок и плашкоутов непосредственно для высадки десанта на берег. И тут во всей красе проявил себя генерал-квартирмейстер армии США Томас Джесуп. Он сумел в кратчайшие сроки реквизировать требуемые суда у гражданских владельцев, а также наладить постройку высадочных средств, хотя из 140 заказанных лодок к началу операции подоспели лишь 65. Еще более серьезным достижением Джесупа было то, что ему удалось вовремя сосредоточить и погрузить на суда всё необходимое снаряжение, провизию и боеприпасы, что в тогдашних условиях было труднейшей задачей.
Хотя корабли и высадочные средства были заказаны армией и находились под непосредственным началом Скотта, генералу также надлежало наладить тесное сотрудничество с флотским командированием. Флот был просто необходим для сопровождения конвоя транспортов, прикрытия высадки и обеспечения огневой поддержки с моря. Это была фактически первая крупная десантная операция в американской истории, и никто в США даже примерно не представлял, как должна была выглядеть координация между разными видами вооруженных сил. Да, у того же Скотта был опыт совместных действий с флотом во время Войны 1812 года, но, во-первых, масштаб был явно не тот, а во-вторых, Великие Озера при всем уважении - это все-таки не открытое море. К счастью, главкому быстро удалось найти общий язык с командором Дэвидом Коннером, который обещал оказать сухопутным войскам всю необходимую помощь. Свою роль также сыграл и авторитет самого Старого Ворчуна, во многом благодаря которому флотское начальство признало его в качестве командира всей операции, хотя формально подчиняться ему было не обязано.
Сосредоточение экспедиционной армии происходило в двух местах - ветераны армии Тейлора собирались в Тампико, захваченном Коннером в ноябре 1846 года, а новички из Штатов прибывали на остров Бразос на техасском побережье. Обе части армии должны были соединиться на острове Лобос в шестидесяти милях к югу от Тампико, куда сам командующий прибыл в середине февраля 1847 года. К этому моменту большая часть войск вторжения уже находилась там, однако лодки и плашкоуты запаздывали. В ожидании высадочных средств американцы провели на острове две долгих недели. Все это время Скотт нещадно муштровал своих подчиненных и тщательно прорабатывал мельчайшие детали высадки совместно с командованием флота. Наконец, 2 марта все было готово к отплытию.
Армия Скотта общим числом 12 тысяч человек была организована следующим образом: две регулярные дивизии под командованием ветеранов северомексиканской кампании генералов Уильяма Уорта и Дэвида Твиггса, добровольческая дивизия генерала Роберта Паттерсона, а также отдельная драгунская бригада полковника Харни. Поддержку сухопутным войскам обеспечивала эскадра командора Коннера из 7 крупных и множества мелких кораблей. Им противостоял гарнизон Веракруса под началом генерала Хуана Эстебана Моралеса, который состоял как из частей регулярной армии, так и из подразделений активной милиции и национальной гвардии, и насчитывал в общей сложности около 4 400 человек. Из них тысяча человек составляла гарнизон форта Сан-Хуан-Д’Улуа, а остальные обороняли сам город. В распоряжении Моралеса было аж целых 89 полевых и 139 крепостных орудий, многие из которых, впрочем, были настоящим антиквариатом прямиком из XVIII века, и их боевая ценность была очень сомнительной.
5 марта флот вторжения прибыл в место назначения возле острова Исла Верде примерно в пяти морских милях от города. Следующие два дня штабы Скотта и Коннера провели за крайне нудным, но необходимым занятием по организации десантных средств и распределению их между высаживающимися частями согласно заранее разработанному плану командующего. В качестве места высадки Коннер предложил пляж Колладо в трех милях к югу от города, так как располагавшийся неподалеку остров Сакрифисиос защищал десантные лодки от сильных северных ветров, которые могли раскидать маленькие судёнышки по всему побережью. Скотт, Коннер и члены их штабов провели рекогносцировку укреплений города на небольшом корабле, после чего Скотт окончательно одобрил план Коннера. Об этом эпизоде не стоило бы даже и упоминать, если бы не один интересный факт. Капитан корабля слишком близко подошел к форту Улуа, чем спровоцировал огонь его артиллерии. Попаданий мексиканские канониры не добились, хотя экипажу судна и пришлось пережить несколько близких разрывов. Будь огонь мексиканцев чуть точнее, это могло бы иметь поистине колоссальные последствия не только для дальнейшего хода Мексиканской войны, но и для войны Гражданской, до которой было еще далеко. Дело в том, на борту были не только Скотт и Коннер, но и капитан Роберт Ли и лейтенант Джордж Мид, которые через 16 лет возглавят противостоящие друг другу армии при Геттисберге, а также будущие генералы Конфедерации Джозеф Джонстон и Пьер Борегар. Невозможно предсказать, по какому пути могла бы пойти кровавая американская междоусобица в этом случае, однако будущим героям Гражданской повезло, и они вернулись обратно целыми и невидимыми.
Высадка на Колладо была запланирована на 8 число, однако поднявшийся сильный северный ветер заставил отложить ее на день. Утром 9 марта войска Скотта перешли со своих тихоходных и неповоротливых транспортных судов на корабли Коннера, а затем у острова Сакрифисиос погрузились на десантные лодки. Американский москитный флот подошел практически вплотную к берегу, чтобы при необходимости подержать десант огнем. Примерно в 5-30 вечера плашкоуты американцев достигли берега. В первом эшелоне высаживалась дивизия Уорта во главе со своим командиром, за ней последовали дивизии Паттерсона и Твиггса, и к 11 часам вечера практически вся 12-тысячная армия Скотта уже была на берегу. Огонь противника был спорадическим и крайне малоэффективным - американцы не потеряли при высадке ни одного человека. Это было поистине выдающееся достижение - никогда доселе американская армия не высаживала столь крупный десант, и весь первый этап операции прошел как по маслу.
Осада
На следующий день дивизии Твиггса и Паттерсона двинулись на север, чтобы окончательно замкнуть кольцо окружения вокруг Веракруса. Моралес попытался помешать этому с помощью своей кавалерии, но контратаки мексиканцев были вялыми и успеха не имели. Уорт предложил было решительный штурм города, сославшись на то, что времени у американцев очень немного - совсем скоро начнется сезон лихорадки, и надо поторапливаться, иначе из-за эпидемии можно лишиться половины армии. Однако Скотт был резко против - с таким же успехом можно было потерять ее в бесплодных атаках укрепленных позиций. Поэтому старый генерал приступил к осаде по всем правилам военного искусства - он приказал вырыть траншеи, впереди них разместил артиллерию с пехотным прикрытием и дал сигнал Коннеру начать бомбардировку укреплений с моря. Однако он очень переживал, что к нему так и не прибыли тяжелые осадные мортиры, которые он заказывал еще в январе, ведь без них нанести сколь нибудь серьезный урон городу было невозможно.
Тут ему снова помог Коннер, который предложил доставить на берег тяжелые орудия с его кораблей вместе с расчетами из моряков. Скотт после некоторых колебаний согласился, и пушки были выгружены на сушу. Правда, руководил этим процессом уже не сам Коннер, а командор Мэттью Перри, который согласно приказу морского министерства сменил его на посту командующего эскадрой. Данный шаг никак не был связан ни со способностями Коннера, ни с исполнением им своих обязанностей - замена планировалась уже давно, а Перри смог прибыть на место только сейчас. И Скотт, и все его командиры были опечалены уходом старого моряка, с которым у них сложились столь прекрасные рабочие отношения. Однако Перри (да, тот самый Перри, что через несколько лет совершит знаменитый вояж в Японию) полностью продолжил политику сотрудничества с армией и очень быстро наладил дружеский контакт со своими сухопутными товарищами.
22 марта 6 морских орудий были доставлены на берег. Скотт доверил их размещение самому способному члену его штаба - капитану Роберту Ли, и тот не подвел своего командира. Ли мастерски расположил батарею таким образом, чтобы у пушек был максимально широкий сектор обстрела, при этом ему удалось полностью скрыть их местоположение от противника. Перед началом бомбардировки Скотт выдвинул Моралесу ультиматум с требованием капитуляции и после того, как получил отказ, приказал открыть огонь. Тяжеленные 32-х и 62-фунтовые снаряды с жутким ревом обрушились на город. 25 числа к морякам присоединилась и сухопутная артиллерия. Ответный огонь мексиканцев был крайне неэффективен, отчасти из-за низкой квалификации расчетов, отчасти из-за удачного расположения американских батарей.
Несмотря на все свое значение, Веракрус отнюдь не был крупным городом, особенно в плане занимаемой площади. Все 15 тысяч его жителей были весьма компактно расселены в небольших домах на узких улочках, и обстрел неминуемо привел к большим потерям среди гражданских. Днем и ночью пушки, мортиры и гаубицы непрерывно посылали целый град смертоносного железа прямо на головы несчастных мирных обитателей города, среди которых было и немало иностранцев. В тот же вечер 25 марта консулы Великобритании, Франции и Пруссии направили Скотту сообщение, в котором просили его приостановить обстрел, чтобы иностранные граждане, а также мексиканские женщины и дети могли покинуть город. Скотт решительно им отказал, напомнив, что 22 числа уже предлагал мексиканцам сдаться, а теперь мол пускай они пеняют на себя. Этот поступок Старого Ворчуна может показаться абсолютно негуманным по отношению к мирному населению, однако Скотт отнюдь не был жестоким человеком, в чем мы убедимся впоследствии. Просто он понимал, что его время истекает, а альтернативой бомбардировке мог стать только штурм, при котором жертвы со стороны мирного населения будут еще выше. А если продолжить обстрел, и иностранцы при этом останутся в городе, то рано или поздно (скорее всего, рано) они убедят мексиканского командующего согласиться на капитуляцию.
Так оно и вышло. Получив отказ Скотта, они немедленно отправились к Моралесу и закатили ему такую истерику, угрожая обрушить на него весь гнев своих держав, что тот в конце концов не выдержал. Не желая брать позор сдачи города на себя, он симулировал болезнь и передал командование своему заместителю, генералу Ладеро. Ладеро, понимая, что выбора у него уже нет, отправил к Скотту парламентеров с просьбой обсудить условия капитуляции. Добившись своего, Скотт проявил великодушие и предложил противнику весьма почетные условия - гарнизоны города и форта Уллуа сдавались со всем оружием и боеприпасами, но солдаты отпускались под честное слово не поднимать оружие против Соединенных Штатов до тех пор, пока не будут должным образом обменены. При этом американцы обязывались уважать все права и свободы населения Веракруса. Мексиканцы пытались было поторговаться, но Скотт пригрозил возобновить бомбардировку, и спустя два переговоров, 27 марта, они были вынуждены согласиться на все условия генерала. Веракрус пал.
В результате осады американцы недосчитались 13 человек убитыми и 55 ранеными. Потери мексиканцев установить сложнее - не считая пленных, они, по разным данным, составили от 300 до 400 человек убитыми и около полусотни ранеными. Гораздо страшнее были жертвы среди мирного населения. Точно установить их невозможно, но считается, что погибших было не менее 400 человек, скорее всего около тысячи. Количество пострадавших доподлинно неизвестно, но, по всей видимости, их было не меньше. Конечно, обстрел города с мирными жителями не делает чести генералу Скотту, однако он сознательно пошел на этот шаг, стремясь как можно быстрее принудить город к капитуляции. Альтернативой были большие потери его армии при штурме, или не меньший урон из-за болезней при длительной осаде. К тому же, от одного из мексиканских пленных он узнал о том, что Санта-Анна уже спешит на помощь гарнизону, и не мог допустить, чтобы тот предпринял попытку деблокировать осажденный Веракрус.
Что ж, оставим действия генерала на суд читателя и попытаемся понять, какое значение имела эта сложнейшая амфибийная операция для дальнейшего развития американской военной мысли. Для молодой страны это был фактически первый серьезный опыт взаимодействия разных видов вооруженных сил, и благодаря тесному сотрудничеству командующих опыт этот был более чем успешным. Впервые стало ясно, как должны распределяться роли между сухопутным и морским компонентами вторжения, как рассчитать необходимое количество высадочных средств, как снабжать высадившиеся войска на берегу. В дальнейшем американские военные не раз будут обращаться к действиям Скотта при планировании подобных предприятий, а высадка десанта с моря при поддержке кораблей и тесная координация усилий между армией и флотом станут фирменной "фишкой" американцев. Можно сказать, что захват Нового Орлеана во время Гражданской войны, высадка на Кубе во время войны Испано-американской, десанты в Северной Африке, Сицилии, Нормандии и на Тихом океане во время Второй Мировой - все эти знаковые события в военной истории США уходят корнями именно в 1847 год, когда генерал Скотт и командор Коннер сумели впервые разработать и осуществить амфибийную операцию действительно стратегического масштаба.
Что же касается последствий непосредственно для хода Мексиканской войны, то они были не менее значимыми. Американцы сумели закрепиться на территории центральной Мексики, и теперь могли начинать движение вглубь страны по направлению к Мехико. Гарнизон Веракурса не сумел ни серьезно задержать армию вторжения, ни нанести ей хоть сколько-нибудь ощутимый урон. Теперь мексиканцы могли рассчитывать только на армию Санта-Анны, которая ускоренными маршами шла с севера на юг в надежде остановить захватчиков. Но об этом, а также о том, чем закончилась первая встреча Наполеона Запада и Старого Ворчуна - в следующей части.