Мы продолжаем рассказ об архитектурных утратах, связанных с подготовкой к Московской Олимпиаде-80. Мы уже поговорили об уничтоженных реконструкцией старых районах на проспекте Мира, расширении Красной Пресни и Садового кольца. На очереди ещё три места, радикально изменивших свой облик в конце 1970-х: проспект Сахарова, Сокольники и бывшие деревни, расположенные на тогдашних окраинах Москвы.
Автор: Василий Лужбин
План старый — разрушения новые
Ещё один призрак сталинского генплана 1935 года, вырвавшийся наружу из архивов, — проспект Сахарова. До 1990-го он назывался Новокировским, поскольку шёл параллельно Мясницкой, называвшейся тогда улицей Кирова. Проспект должен был начинаться там, где он стартует и сегодня, от площади Трёх вокзалов, проходя по тому же маршруту, но уже вплоть до Лубянки..
История та же самая, что с Красной Пресней и Новым Арбатом: отмена проекта из-за войны и последующая реализация спустя десятилетия с адаптаций под изменившиеся реалии.
Проспект можно разделить на два участка: от Тургеневской до Садового кольца и от него же до площади Трёх вокзалов. Начнём с Тургеневской площади, на которую он выходит.
Урон здесь был нанесён огромный — сейчас эти места с первого раза и не узнать.
Ради проспекта здесь был снесён целый ряд домов, выходивших на площадь. Среди них Тургеневская читальня (первая бесплатная публичная библиотека Москвы), а также исчезнувший переулок со звучным названием Водопьяный. Именно здесь в доме 3/29 жили Владимир Маяковский с Лилей и Осипом Бриками.
Теперь здесь большое административное здание, построенное в 1989 году. В его состав включили дом 1930-х годов, который, хоть и относится официально к Мясницкой, строился с расчётом выхода другого фасада на Новокировский проспект. Это здание видно на фотографии дома Бриков в левой части.
И раз речь зашла о Тургеневской площади, то стоит быстро показать, как она вообще выглядела до 1970-х.
Прокладка проспекта стала по сути завершающим этапом сносов в этом месте. Первые начались ещё в 1930-е, когда нужно было расчистить территорию для строительства вестибюля станции «Чистые пруды» (в те годы «Кировская»).
В те же годы на том месте, где сейчас находится сквер перед театром Et Cetera, была разрушена церковь Флора и Лавра у Мясницких ворот, построенная в середине XVII века.
Квартал, в состав которого входила церковь, тогда не тронули, но в 1970 году снесли и его.
При разглядывании фотографии Тургеневской площади и Мясницких ворот до начала сносов видно, насколько другим было это место: вместо большого, пусть и оживлённого, пустыря — улочки, перетекающие одна в другую.
Можно только фантазировать, как много было бы сегодня в этих домах, сохранись они до наших дней, модных среди московских гуляк заведений.
При прокладке проспекта между Садовым и Бульварным кольцами, разрушения тоже были, но в меньшей степени.
Это объясняется тем, что отрезок уже был «подготовлен» — часть зданий построили в 1930-е и так, чтобы они выходили прямо на будущий проспект. Среди них здание Центросоюза по проекту Ле Корбюзье, дом Метростроя и другие.
Но вернёмся к прокладке проспекта. Не меньше пострадал и участок между Садовым и площадью Трёх воказалов, ради него фактически уничтожена целая улица — Домниковская.
К началу сноса домов она носила имя Маши Порываевой — партизанки, жившей здесь и убитой в немецком плену (сегодня часть проспекта формально продолжает называться так же).
Своё историческое имя улица получила в честь домовладельца Любима Домникова, который в XVIII веке начал возводить здесь доходные дома.
Однако к середине XIX века репутация этого места среди москвичей стала примерно такой же, что и у Хитровского рынка: здесь был рассадник притонов с борделями, цвела преступность.
Из знаковых мест Домниковки можно выделить бани, сквер, гостиницу «Москва», а также сохранившееся до наших дней училище в соседнем Скорняжном переулке.
Здесь, а также в других выходящих на проспект переулках — Докучаевом и Домниковском, можно найти немногочисленные здания, чудом пережившие прокладку проспекта.
Последний переулок, кстати, не имел названия и получил его только в 2021 году, чтобы увековечить память об исчезнувшей улице.
И всё же одно утешение в истории с пробиванием Новокировского проспекта есть. Как уже было сказано, сталинский генплан предполагал, что автомагистраль потянется вплоть до Лубянки. К счастью, до этого не дошло, иначе мы бы частично или полностью потеряли квартал между Мясницкой и Милютинским переулком (бывшей улицей Мархлевского). Тем более что на этом отрезке внутри Бульварного кольца тоже есть здания, построенные под новый проспект: спрятанная во дворах сталинка по адресу Мясницкая, 17/2, и один из корпусов здания КГБ.
Потерянная русская сказка в Сокольниках
Одной из точек, где проходили олимпийские соревнования, были Сокольники. Здесь находился построенный в 1956 году ледовый дворец, который решили реконструировать. Дело вроде бы хорошее, вот только под реконструкцией советская власть понимала не только улучшение самого дворца, но и зачистку Сокольников от деревянных построек. И сносить здесь было действительно много чего.
Речь идёт о сокольнических дачах. При этом ценны они были даже не самим фактом нахождения в составе Москвы, а именно архитектурой.
Это были не обычные скромные дачи в современном понимании — множество из них были исполнены в неорусском стиле и выглядели так, будто попали сюда прямиком из русских сказок.
Первые постройки появились здесь ещё в XVII веке при Алексее Михайловиче. Фактически первым местным дачником в 1785 году стал генерал-губернатор Москвы Яков Брюс — он получил здесь участок земли. Хотя дачей в нынешнем понимании это сложно назвать — у него был двухэтажных каменный особняк, который сгорел в 1812 году.
Сокольники начали свою историю как чащи, где охотились царские особы и их приближённые, а простым людям вход сюда был ограничен. Но при Николае I охоту официально запретили, а землю начали сдавать в аренду, и новые обитатели этих мест принялись за строительство дач.
Уже в 1860-е их стало так много, что дело дошло до строительства церкви (тоже из дерева), в 1870-е появилось керосиновое освещение, проложили рельсы для конки.
В начале ХХ века на смену конке пришёл полноценный трамвай, а самих дач к тому моменту было уже несколько сотен.
После революции дачи были национализированы: часть отдали под школы, детские дома, санатории и больницы, а в остальных сделали коммуналки.
Видимо, дачи в неорусском стиле не вписывались в концепцию Москвы как передового социалистического города, поэтому их решили снести, дабы не позориться перед иностранными гостями (или же советская власть стеснялась ею же и образованных коммуналок).
На их месте в итоге ничего так и не построили. Чудом уцелели единичные дома, но их число едва ли превышает десяток, и некоторые находятся в плачевном состоянии. К слову, хоккейный стадион, ради которого дачи были уничтожены (некоторым из них на момент сноса было больше ста лет), сам оказался снесён благодарными потомками в 2021 году.
Сёла Коломенское, Тропарёво, Никулино и Никольское
Массовое жильё на юго-западе Москвы накануне Олимпиады только строилось, поэтому в этих местах всё ещё сохранялись три села, включённые в 1960 году в состав города: Тропарёво, Никулино и Никольское. Они были первыми кандидатами на снос.
Они находились по соседству, пока не были снесены ради строительства Олимпийской деревни, представляющей из себя многоэтажные дома.
После игр сюда заселили обычных людей, а весь юго-запад Москвы (и остальные окраины города) продолжал застраиваться ударными темпами. Большинство домов сёл были довольно простыми, хотя и среди них находились интересные образцы.
Но вот село Коломенское сносить под предлогом реконструкции одноимённого музея-заповедника было совершенно необязательно. Так же, как и Тропарёво, Никулино и Никольское, оно стало частью Москвы в 1960-м.
В те годы ещё продолжал свою работу образованный здесь при Сталине колхоз «Огородный гигант», но к 1970-м из-за расселения большинства жителей Коломенского дело встало.
Снесённые здесь дома скромнее в масштабах, чем сокольнические дачи, но многие из них были оформлены не менее изобретательно.
До ликвидации села высказывались предложения сохранить постройки, сделав их частью музея-заповедника, благо упор в нём делается как раз на деревянное зодчество.
Увы, не сложилось. И хотя некоторые участки бывшего села в итоге оказались застроены, как минимум половина остаётся пустым полем.
Наверняка судьба этих сёл была предрешена и безо всякой Олимпиады. Город неизбежно расширялся и «похоронил» бы под собой эти места и так, поэтому можно сказать, что переживать смысла нет. С этим частично можно согласиться, но отрицать бессмысленность сноса Коломенского села и дач в Сокольниках тяжело. А с аргументом, что стыдно и незачем такому мегаполису, как Москва, иметь внутри себя какие-то деревни и дачи, легко поспорить. Достаточно просто взглянуть на то, как популярно в последние годы русское деревянное зодчество среди городского среднего класса. Чего уж говорить о материальной выгоде, которую могли бы извлечь из этого интереса жители сёл и дач в Сокольниках.
Демонизировать Олимпиаду-80 за её урон Москве всё же не стоит. Во-первых, архитектурное наследие она тоже оставила (вот только теперь, спустя почти полвека, ломают уже его); во-вторых, с подобными проблемами время от времени сталкиваются некоторые другие города, где проходят Олимпийские игры.
Впрочем, вряд ли это станет большим утешением тем, кому дорога историческая Москва. Наверняка её любил и талисман тех игр — Мишка. Принято считать, что он пускал слезу потому, что грустил из-за закрытия Олимпиады. Но Мишка плакал и потому, что с высот московского ночного неба увидел собственными глазами, какую цену заплатил город за двухнедельное мероприятие.