Революционную смуту 1917 года протоиерей Иоанн встретил в возрасте пятидесяти трех лет. Несмотря на великие труды, совершенные им на ниве священства, духовного просвещения и миссионерства, дух его был исполнен свежих и бодрых сил. Его жизненное настроение не изменилось со дня, когда в храме Троицкого подворья в Санкт-Петербурге он сказал: «В общей борьбе добра и зла, непрерывно совершающейся в мире, бывают особые времена и сроки, когда такая борьба наиболее усиливается и обостряется, когда мы наблюдаем как бы некоторые особо напряженные духовные битвы, необыкновенно ожесточенные духовные сражения. Несомненно, в последние годы мы пережили и переживаем такое именно время. И если борцам за правое дело, за Бога и Его закон, за религиозно-нравственные устои и основы жизни сынам воинствующей на земле православной Христовой Церкви нужен теперь ободряющий призыв, поднимающий дух, то мы можем найти его именно в словах нынешнего Евангелия: не бойся, только веруй! (Лк. 8: 50).
Брось малодушие и страх пред врагами истины, взявшими засилье только потому, что не видится отпора, нет смелого сопротивления. <…> Наше дело – бороться со злом, в окрылении веры и любви; наше дело – творить свой долг. А победу даст Сам Господь. Таково Его обетование: Его сила в нашей немощи совершается (см. 2 Кор. 12: 9). Не бойся, малое стадо: Отец благоизволил даровать вам царство (см. Лк. 12: 32). Аминь».
Первые вести из Петрограда о начале событий, закончившихся Февральской революцией, отец Иоанн воспринял крайне тревожно: «Неужели "времена исполнились"? Чудилось мне, что Москва не спит, а чует день расплаты за грехи свои и грехи отцов… Что камень уже сорвался с горы и только Творец один может сдержать падение его на виновные и невиновные головы…».
В эти дни все свои силы и время протоиерей Иоанн Восторгов отдает делу священства, руководит жизнью Покровского собора, проповедует. Часть его слов и поучений публикуется в издаваемой им газете «Церковность». Отец Иоанн бесстрашно говорит о тяжелых днях гонения на веру и Церковь. Особенно сильное впечатление на людей произвела его проповедь «Чудо и вера», произнесенная в день памяти святителя Николая 9 (22) мая 1918 года.
«Не удержит народной веры и силы Церкви никакое насилие!» – с такими словами обратился отец Иоанн к своей пастве, говоря о чуде, которое произошло несколько дней назад на Красной площади на глазах у тысяч людей. Тогда революционные власти, чтобы провести первомайскую демонстрацию, завесили огромными кумачовыми полотнами с надписью «Да здравствует Первомайский интернациональный праздник!» Спасские ворота, закрыв икону Спасителя, и Никольские ворота, на которых было изображение святителя Николая Чудотворца. И вот кумачовая завеса сама собой упала со Спасских ворот; люди, вышедшие после службы из храма, увидели ее лежащей на земле, а лампада на Спасской башне ярко горела перед образом Спасителя. На Никольских воротах красное полотнище на глазах у всех внезапно разодралось крестообразно перед иконой, потом стало быстро истлевать, распалось на части и развеялось ветром по площади.
Среди тех, кто своими глазами видел произошедшее, был и будущий архиепископ Иоанн (Шаховской). Много позже он рассказывал об этом так: «Весной 1918 года, 15-летним мальчиком, я прибыл из Тулы в Москву… В эти дни Москву обошел слух о некоем событии, случившемся у Никольских ворот. Я так же пошел к этим воротам. Я увидел там толпы людей. Большая икона святого Николая Чудотворца висела над воротами. Она была занавешена красной материей. Материя была прибита гвоздями к краям иконы и закрывала ее всю. И вот, в этот тихий солнечный день москвичи увидели, как эта красная материя, закрывавшая икону, во-первых, разорвалась сверху донизу; и далее, полоски материи стали, как ленточки, отрываться от иконы сверху вниз и падать на землю…
Я стоял среди благоговейной и сосредоточенной толпы. Икона на глазах у всех чистилась совершенно от красной материи, ее закрывавшей. И вдруг я услышал позади себя выстрелы – один, другой, третий. Я оглянулся и увидел парня в солдатской одежде. Лицо его было типично русское, крестьянское, круглое, с напряжением, но безо всякого выражения. Он стрелял из ружья, метя в икону. Очевидно, он исполнял чье-то распоряжение, стреляя в икону святителя. Метки от пуль его оставались на иконе, уже ничем не закрытой. Оставались только маленькие кусочки красной материи по краям иконы, где были гвозди. Я видел, как в своей одержимости грешная Русь расстреливала свои святыни, а Русь святая молитвенно созерцала чудесное знамение Божией силы над миром».
Вспоминая случившееся и говоря о величайшем чуде воскресения Христова, протоиерей Иоанн в своей проповеди напоминал людям, что все они в те предпасхальные дни, когда новое правительство воздвигло на Христа и Его Церковь самое лютое гонение, стали свидетелями торжества веры и чуда явного Божественного присутствия. По словам отца Иоанна, выстрелы со стен только сильнее свидетельствовали о чуде, о том, что Бог Господь явился нам. И как воскресшего Христа не могли удержать уже ни затворенные двери, ни камень с печатью, ни стража у Гроба, так и веру народа, и силу Церкви не сможет удержать и покорить никакое насилие, каким бы страшным оно ни было.
Это была его последняя проповедь. Через десять дней протоиерей Иоанн Восторгов был арестован и заключен во внутреннюю тюрьму ВЧК на Лубянке. Позже он был переведен в Бутырскую тюрьму. Четвертого сентября 1918 года Следственная комиссия Революционного трибунала при ВЦИК приговорила протоиерея Иоанна Восторгова к расстрелу.
Из книги архимандрита Иова (Гумерова)
«Идти путем апостольским : Жития и труды святых миссионеров XX века»
Изд-во Сретенского монастыря, 2024 г.