Утро началось с адреналина. Мы ещё даже не доехали до рынка, а уже успели подумать, что день может закончиться прямо здесь. Накануне ночью шёл дождь, и наша дорога снова ушла под воду. Река разлилась, мутная, быстрая, и там, где обычно асфальт, теперь бурлили коричневые потоки. Батя за рулём, Мумай рядом — руки сжаты, губы тонкие, молчит.
— Прорвёмся, — сказал батя, но уверенности в голосе было не так много.
Мы въехали в воду медленно, почти ползком. Машину покачивало, колёса шуршали по скрытым под водой камням. Слева — обрыв, метра два до бушующей реки. Я уже представил, как нас сносит течением, но батя держал руль крепко. Сердце стучало так, что казалось, его слышно снаружи. И всё же мы выбрались. Выдохнули. Поехали дальше — мокрые ладони на руле и дрожь в коленях.
И только тогда вспомнили, что всё это затевалось ради простой поездки на рынок.
Ваня, Мумай и батя. Один день на рынке и дома
Поехать на рынок на Филиппинах — это почти как сходить в театр: много шума, красок, запахов и маленьких сценок, где каждый продавец — актёр. Сегодня на этот спектакль отправились мы втроём: я, Мумай и батя.
На рынок лучше выезжать пораньше — к полудню солнце так жарит, что бананы можно есть прямо горячими. Первым делом взяли бананы — плотные, жёлтые, сладкие, с тонкой кожурой. Мумай увидела «старапа» — её глаза тут же засияли. Это мой любимый фрукт: маленькие сегменты, сладко-кислые, чуть вяжущие язык.
Тут же нашли джекфрут — здоровенный, колючий, с запахом, который невозможно спутать ни с чем. Взяли чеснок, лук, свежие огурцы — всё свалили в одну большую корзину. Продавец предложил бессол — корнеплод, чем-то похожий на батат, но с мягким, чуть водянистым вкусом. Мумай не удержалась и прихватила пару стручков окра.
— У нас же растёт, — говорю.
— У нас другая, — отрезала она.
Кокосы у нас есть свои, но купили ещё пару — сегодня хотелось готовить что-то в кокосовом молоке. Мясо — для бати, рыбу — для всех, маленькая папайка — на десерт. Батя проверил покупки, одобрил.
Добыча на столе
Вернулись домой. На столе — целая фрукто-овощная выставка: манго, бананы, джекфрут, чеснок, чили.
Пока батя пошёл поливать растения, я занялся кокосами. Достал старый нож — ржавый, но верный. Почистил, вскрыл один, вылил старую воду в компост — пить её опасно, живот скрутит. Выскреб белую мякоть. Получилось прилично — два кокоса, целая миска стружки.
Кухонная магия
Готовка у нас — это совместный процесс. Мумай режет джекфрут, я готовлю кокосовое молоко, батя сидит рядом и подсказывает, как будто без него ничего не выйдет.
— Джекфрут ещё не совсем спелый, — объясняет Мумай, — зато в молоке будет, как мясо.
В сковороду летит чеснок, лук, перчики чили. Потом — джекфрут. Соль, перец, немного рыбного соуса. Под крышкой всё томится, запах такой, что даже Петрович дважды заглядывает на кухню.
— Попробуй, — протягивает Мумай ложку бате.
— На что похоже? — спрашиваю.
— На тушёнку с фасолью, — говорит батя, — но вкусно.
Косточки внутри джекфрута оказались съедобными. На вкус — как слабая версия фасоли. Мумай говорит, что их можно поджарить на гриле, и будут ещё вкуснее.
— Вот почему джекфрут называют плодом бедных, — добавляет батя. — Сытный, универсальный, и всё можно съесть.
Считаем деньги
Четыре джекфрута — 40 песо. Два кокоса — 30 песо. Рис — 40 песо. Всё вместе — около 100 песо, это два доллара. На троих взрослых, да ещё и осталось.
— Вот что значит деревенская кухня, — говорит батя, пододвигая себе добавку. — Сытно, вкусно и недорого.
Куры, кран и шелковица
После обеда всё замирает. Петрович спит.
Батя дремлет. Мумай моет посуду. Я иду кормить кур. Сегодня они лениво клюют — видно, не голодные. Одна курица сбежала за ворота, пришлось ловить.
Вода теперь у нас прямо во дворе — батя сделал кран. Удобно: и растения напоить, и кур, и шелковицу с лимоном опрыснуть.
Вечерние разговоры
Вечером сидим под навесом. Пьём кофе на кокосовом молоке. Мумай рассказывает, что в горах люди едят всё, что растёт: джекфрут, корнеплоды, речных крабов — всё в кокосовом молоке. Батя кивает:
— Правильно. Кокосовое молоко — это как у нас сметана. Любое блюдо вкуснее.
Где-то неподалёку уже третий день подряд пилят деревья. Тёплый вечер, ленивый разговор, запахи еды, и ощущение, что в таких днях и есть настоящая жизнь — простая, своя, без спешки.