Молодой человек критически оглядел себя в зеркале, повернулся одной стороной, другой, оставшись вполне довольным увиденным. Студент второго курса кафедры «Нейрология и развитие мозга» – высокий светловолосый красавец с лучезарной улыбкой, выглядел в отражении практически неотразимо. Однако это было не самое главное его преимущество, поскольку, помимо замечательной внешней формы, молодой человек отличался ещё и умом: ему легко давалась учёба, он получал высшие оценки практически по всем дисциплинам, демонстрируя глубокие знания. Сам проректор по науке, профессор Гавриловский уже не раз отмечал способного студента, пророча ему блестящую научную карьеру. От предвкушения грядущего успеха, а может, и от созерцания собственной потрясающей внешности, в груди молодого человека поднялась волна ликования, захлестнула эмоциями и выплеснулась наружу беспричинным звонким смехом.
Впрочем, Александр Церебраун, или Алекс, как его называли друзья и знакомые, в силу своей молодости с большей страстью отдавался не менее интересному увлечению, чем получение академических знаний – он с удовольствием охотился за молодыми особами, в изобилии встречающимися в коридорах и аудиториях медицинского учебного заведения. Как он самодовольно говорил о себе: «Я не любитель барышень, я – профессионал», намекая на бесконечную череду побед над слабым полом. Немало девичьих сердец оказалось разбито после вечерних прогулок с продолжением, и уже не одна девушка стала женщиной в его небольшой, но уютной комнате в общежитии.
Причина такого успеха заключалась не столько в яркой внешности и глубоком уме, поражающих даже самых придирчивых дам, сколько в невероятной самоуверенности и природном магнетизме, буквально притягивающих противоположный пол. Если добавить к этому приятную манеру общения и готовность пойти на риск ради завоевания симпатии, то станет понятна причина его невероятного успеха у слабого пола.
Алекс всегда подходил к процессу завоевания сердец с лёгкостью и некой долей нахальства, поскольку смелость, как известно, города берёт. К тому же, чётко понимая, чего хочет добиться, он сначала проводил разведку, то есть узнавал даму сердца получше, находил её слабые стороны, определял черты характера, а затем выстраивал кратчайший путь к достижению намеченной цели, действуя решительно и уверенно преодолевая любое сопротивление. Девчонки поддавались ему, как мягкая глина, попадающая в заботливые и нежные руки настоящего мастера.
Но, без страха двигаясь вперёд, Алекс всегда знал, как воротиться назад. Расчётливый и умный он почти никогда не портил отношения с бывшими, после того, как бросал их. Благодаря здравому смыслу, молодой человек научился не наживать себе врагов среди представительниц хоть и прекрасного, но очень злопамятного пола. Поэтому, расставаясь, Алекс старался сделать это как можно менее болезненно для них, а потом всегда поддерживал с бывшими возлюбленными тёплые отношения: обнимал при встрече, говорил комплименты и широко улыбался, глядя прямо в глаза. Иногда, под настроение, на кураже мог ещё раз растопить податливое сердечко какой-нибудь из своих зазноб, разрешая им снова окунуться в бездну его чар, широко раздвигая границы условностей и глубоко проникая в их фантазии.
Но сегодня его мысли занимали вовсе не легкодоступные простушки, коих он уже немало перебрал за полтора года учёбы, ибо совсем скоро ему предстояло разгадать задачку со звёздочкой, разгрызть твёрдый орешек, взломать сложный кодовый замок. Впервые в жизни он не был уверен, что у него может получиться. И, как потом оказалось, Алекс опасался не зря.
**
Месяц назад на первом курсе появилась новенькая. Невысокого роста, хрупкая, с миндалевидными глазами, чуть вздёрнутым носиком, тонкими губами и пышной шевелюрой. Симпатичная, но не сказать, что писаная красавица. Может быть, Алекс даже и не обратил бы на неё особого внимания, однако что-то неуловимое заставило его приглядеться к ней получше. Даже сложно сказать, что именно. Может, чуть надменный взгляд, или лёгкая, уверенная походка, а возможно, её хлёсткие, ироничные реплики, которыми она легко жонглировала в разговорах. Даже их первое знакомство оказалось для него непростым испытанием.
Впервые заметив новенькую, Алекс посчитал её лёгкой добычей, поэтому не стал ничего придумывать, а просто подошёл к ней, когда она стояла в очереди в столовой, упёрся рукой в стену и обворожительно улыбнувшись, бархатным голосом промолвил:
– Привет, малышка! У тебя уже есть парень?
– Привет, малыш. А у тебя?
Она так насмешливо глянула на него, что Алекс ощутил себя подростком; он открыл рот, но тут же закрыл, впервые не зная, что ответить. Многие студенты навострили уши, обернувшись на них, пока смущенный ловелас подбирал слова:
– Я… я просто. Просто хотел узнать, есть ли у тебя парень?
– И почему ты интересуешься? Ты, случайно, не из полиции?
Теперь уже вся очередь внимательно следила за их диалогом.
– А разве нельзя просто ответить? – Алекс даже нахмурил брови.
– Мой юрист говорит, что я не обязана отвечать на глупые вопросы.
Алекс недоумённо захлопал глазами, глупо ухмыльнулся, пытаясь скрыть смущение, а девчонки в очереди захихикали, увидев, как новенькая знатно припечатала самого известного повесу университета. Очередь вместе с девушкой двинулась вперёд, а он так и остался стоять на месте. «Малака, вот малака», – пробормотал он про себя ему одному понятное ругательство. Поняв, что выглядит глупо, Алекс развернулся, отошёл в сторонку, несколько минут собираясь мыслями, затем, увидев, что новенькая ушла с подносом в дальний угол столовой, решился на второй заход, воспользовавшись тем, что за её столом никого не было.
– Привет ещё раз, – бодро выдал он, присаживаясь рядом. – Скучаешь?
Девушка окинула его удивлённым взором, жуя лист салата.
– Но не настолько, чтобы снова видеть тебя.
– Послушай, красотка, – Алекс улыбнулся, словно не замечая её сарказма. – Я просто хотел с тобой познакомиться, поскольку ты у нас новенькая. А я могу помочь, подсказать, то, сё, пятое, десятое. Поделиться опытом, как говорится.
– М-м-м, – девушка откусила кусочек булочки, запила чаем и ответила с набитым ртом. – Очень интересно, конечно, но меня твоё деление совершенно не интересует. Так что тебе лучше пойти и поделиться где-нибудь в другом месте.
В очередной раз не понимая, что ответить, Алекс не придумал ничего другого, как продолжить лобовую атаку на объект вожделения.
– Хорошо, хорошо. Как скажешь. Я не буду тебя ни с кем знакомить. Это твой выбор. Тогда просто жду твой ответ по первому вопросу.
– По какому?
– Можно ли мне с тобой познакомиться?
Она легко пожала плечами.
– Так я же новенькая, ты сам сказал. Поэтому я пока ещё не знаю.
– Прости, что не знаешь? – не понял Алекс, наморщив лоб.
– Не знаю, можно тебе знакомиться или нет. Вот выучусь на врача, тогда и приходи. Анализы только не забудь: мочу, кровь и с попы соскоб.
Алекс даже фыркнул от подобного заявления, но решил не сдаваться, развивая наступление.
– Интересно, на кого ты учишься? Дай угадаю. На терапевта?
– На стоматолога, – тут же ответила девушка, откусив ещё кусок булки. – Но теперь уже думаю переводиться на аллерголога.
– Да? И почему?
– Чтобы заранее замечать прилипчивых людей, на которых может развиться аллергия. Таких, знаешь, – она потерла пальцами, как бы подыскивая слова, – которые даже поесть нормально не дадут. Подсаживаются и начинают задавать разные дурацкие вопросы. Может, слышал что-нибудь о подобных персонажах?
Тут Алекс понял, что всё совершенно точно идёт не так, как обычно. Его мужские чары на новенькую не действовали от слова совсем, а словесный запас, коим он так гордился, куда-то исчез. Однако он не мог отступить, тем более, что со всех сторон на них косились десятки заинтересованных глаз. Уйти с позором – означало разрушить свой имидж ловеласа. А парень никак не мог этого допустить, поэтому пришлось продолжать натиск, хоть уже и не так уверенно.
– По-по-по! Что-то у нас как-то не очень складывается разговор, – его улыбка стала гаснуть. Алекс внутренне настраивался на уже гораздо более скромный результат. – И всё же я предлагаю хотя бы узнать имена друг друга. Я тебе скажу, как меня зовут, ты скажешь, как тебя. Просто ради информации.
– Ого! Вот это мощно! – удивилась девушка. – Мне даже стало интересно, как называется такой абсурдный способ знакомства? Анкетирование?
– Социологический опрос, – буркнул он.
Девушка впервые улыбнулась. Дожевала булочку, подвинулась к нему поближе и доверительно заявила, понизив голос.
– Послушай, а может тебе не стоит искушать судьбу? Знакомство со мной может тебе аукнуться, я тебя об этом заранее предупреждаю.
– А я не боюсь. Я готов к любым испытаниям, – Алекс почувствовал надежду. – Лишь бы узнать, как зовут такую остроумную девушку. Да ещё невероятно красивую, – не смог он удержаться от лести.
Она поморщилась:
– Ой, а давай без замшелых дифирамбов из бабушкиного комода, хорошо? Видишь ли, я их не очень признаю.
– Я согласен на все твои условия, – он прижал руки к груди. – Только назови своё прекрасное имя.
– Зря ты так, конечно, – холодно улыбнулась она. – Ну, хорошо, меня зовут София.
– Соня, значит? Насколько я помню, с греческого это имя означает мудрость.
– Нет, не Соня. И не Софья. Можно Софи. А можно София Валерьевна.
– Софи, я понял тебя. Меня зовут Александр, для друзей Алекс.
– Очень рада за тебя, Александр. Надеюсь, на этом всё?
София демонстративно доела булку и допила чай.
– Можно я тебя хоть до аудитории провожу?
– Взглядом, – она поднялась из-за стола.
Алекс уже не знал, как реагировать.
– Ладно, я пошутила – проводи.
Отчего-то передумала она.
Довольный Алекс вскочил вслед за ней и горделивой походкой двинулся рядом, заодно показывая, где тут и что, вводя её в курс дела. Душа его пела. Может быть от того, что он не потерпел поражение у всех на виду, сохранив свой статус бабника. А может и потому, что рядом с ним шла, наверное, самая необычная девушка в его жизни. По крайней мере, раньше он таких не встречал. В тот момент Алекс действительно гордился собой – он считал, что выиграл этот бой и победа осталась за ним. Хотя, если б он знал, что произойдёт дальше, то понял бы, что можно победить в одном бою, но проиграть войну целиком.
***
За прошедший месяц Алекс и София немного сблизились. Он трижды проводил её до общежития, пару раз они вместе обедали в университетской столовой, один раз гуляли по берегу озера, наблюдая, как строятся каналы и мосты, обсуждали преподавателей и предметы, но до близких отношений дело так и не дошло. Они ни то что не целовались ни разу, а даже за руки не держались. За спиной Алекса заговорили, что он растерял хватку, уверенность и харизму – столько времени встречается с девушкой, но ничего не добился. Парня это и злило, и подхлестывало. Понимая, что время действует против него, он решил перейти к активным действиям.
Алекс выяснил, что среди одногруппниц Софии есть Дашка, одна из его даже не бывших, а регулярных. Полноватая деваха, с большой грудью и мягким животом не раз оставалась ночевать в его комнатке, а утром неслась в столовую, чтобы принести возлюбленному завтрак, пока он, зевая, неторопливо вставал и шёл в душевую, почёсывая ягодицу. Быстренько направив ему на стол, девушка незаметно исчезала, смиренно ожидая следующего раза, когда он наиграется с очередной пассией и в перерыве снова вспомнит о безотказной Дашке, что прибежит по первому его зову.
Дождавшись деваху после пар, он немного помял её, чтобы она расслабилась, а затем дал ей задание насчёт Софии. Даже не скрывая, что хочет добиться новенькой, ловелас поручил Дашке собрать о ней как можно больше сведений. И как-то вечером, после недолгой близости, Алекс получил всю необходимую информацию, узнав много нового. Например, о том, что София круглая сирота, неизвестно каким способом поступившая в их престижное учебное заведение. Что у неё нет парня, по крайней мере, никто не видел, чтобы она с кем-то встречалась. И, самое главное, что она, скорей всего, ещё девственница. По крайней мере, когда девчонки общались между собой на эту тему, то София помалкивала.
– Ах вот почему она такая неприступная! – вслух проговорил Алекс, не обращая внимания, что в это время его крепко обнимает совсем другая девушка. – Она просто мужика ещё не знает, вот и строит из себя недотрогу. Всё понятно теперь!
– Любимый, может, ты не будешь её под себя подминать? – жалобно попросила Дашка. – Она, наверное, ещё никогда не знала настоящей любви. Для неё это может быть очень серьёзно, а для тебя так, игра, развлечение. София хорошая девочка, зачем ты хочешь причинить ей боль?
– В первый раз всегда больно! – самодовольно произнёс Алекс, отстраняя Дашку. – Но ничего, потом все привыкают.
**
Влюблённость напоминает крепкий алкогольный коктейль. Он так мощно ударяет по мозгам, что порой меняет людей до неузнаваемости: скромники становятся распутниками, а краснобаи, наоборот, не могут связать и двух слов. Рецепт любовного напитка состоит из нескольких ингредиентов, главными из которых являются дофамин, норэпинефрин и окситоцин, с толикой фенилэтиламина, который и оказывает самое сильное стимулирующее воздействие.
Эта адская смесь, подобно настоящему спиртному, с лёгкостью проникает через все защитные барьеры, в том числе и гематоэнцефалический, обрушивается на лобные доли, особенно на орбитофоронтальный и дорсолатериальный участки префронтальной коры, также – на переднюю поясную извилину, но самое больше влияние она оказывает на вентральный стриатум, если быть точнее, на его прилежащее ядро. Впрочем, поскольку эти термины всё равно никому ни о чём не скажут, лучше сосредоточиться на более узнаваемых функциональных изменениях.
Итак, первую стадию любовного опьянения вызывает фенилэтиламин. Именно он запускает реакцию, которую принято называть любовью с первого взгляда. Этот необычный нейромедиатор похож даже не на алкоголь, а, скорей, на наркотик – он заставляет чувствовать невероятный прилив сил, вызывает сильную заинтересованность, невероятное возбуждение или бешеную страсть, в зависимости от возраста и темперамента несчастной жертвы любви. К счастью, фенилэтиламин не может вырабатываться постоянно, так как для этого нужен очень сильный стимул, да и распадается в организме он довольно быстро, поэтому поддерживать длительное состояние влюблённости приходится другим химическим веществам.
Одним из первых ему на помощь приходит норадреналин. Благодаря ему при виде объекта воздыхания учащается сердцебиение, расширяются зрачки и даже поднимается давление с температурой тела. Однако он же отвечает за повышенную ранимость и ревность ко всему, что шевелится в пределах доступности объекта воздыхания. И тоже быстро распадается. Поэтому для более-менее долгих отношений норадреналин не подходит.
И тут на сцену выходит наш главный герой – дофамин. Именно он делает людей не совсем адекватными: «Влюбившийся дурак на глупости горазд», – как метко подметил Гете. Виной этому «дофаминовое опьянение», оказывающее огромное влияние на поведение и мысли человека. Дело в том, что повышенная выработка этого нейромедиатора стимулирует стриатум, область мозга, отвечающую за систему вознаграждения: что безответная любовь, что взаимная страсть вызывают дофаминовую зависимость, подобную наркотической. Это приводит к тому, что человек становится помешан на своём возлюбленном, концентрируя всё своё внимание только на нём. Кроме того, каждого опьянённого повышенными дозами дофамина отличает рассеянность и перевозбуждение. Меняется даже восприятие времени: часы, проведённые с объектом влюблённости, летят незаметно, зато минуты без него тянутся чрезвычайно медленно.
Поскольку энергия мозга уходит на стимуляцию эмоциональной лимбической системы, соответственно, в моменты крайнего возбуждения значительно снижается активность лобных долей, ответственных в том числе и за критическое мышление. Вот почему влюбленные настолько идеализируют объект своей любви, что не видят в нём абсолютно никаких недостатков, более того, наделяют его вымышленными достоинствами. Не зря говорят, что влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя.
Впрочем, у состояния влюблённости есть и другая, положительная сторона, поскольку повышение уровня дофамина очень сильно стимулирует креативное мышление, создавая предпосылки для роста когнитивных и творческих способностей. Поэтому влюблённые люди не только витают в облаках, мечтая о чём-то недостижимом, но и запускают неудержимый процесс творческой активности, когда рождаются великие художественные, музыкальные и даже научные произведения. Впрочем, это тема отдельного разговора.
Дофамин, как и другие нейромедиаторы, не может постоянно вырабатываться в больших количествах; когда его уровень падает, то периоды повышенной работоспособности и отличного настроения тут же сменяются апатией и депрессией. Однако, как только образ избранника показывается на горизонте или всплывает в памяти, дофамин снова начинает производиться мозгом и цикл начинается заново, образуя эмоциональные качели, на которых бедных влюблённых раскачивает так, что не все выдерживают подобный аттракцион.
Всё вышеперечисленное было бы половиной беды, но ситуация ещё сильней усугубляется тем, что при усиленном производстве дофамина снижается выработка серотонина, то есть исчезает его подтормаживающее действие, и вот результат – перевозбужденный мозг начинает зацикливаться на одних и тех же, порой, безумных мелочах. Поэтому влюблённый человек может по сотне раз на день вспоминать своего избранника, бесконечно повторяя про себя сказанные им слова или припоминая нечаянно брошенный взгляд. Именно из-за недостатка серотонина в состоянии влюблённости так часто возникают тревожные расстройства и депрессии. Иногда мысли о предмете своей любви становятся настолько навязчивыми, что полностью завладевают умом, и человек забывает обо всём на свете, включая важные дела и близких людей.
Но это ещё не всё. Дело в том, что серотонин является предшественником мелатонина, нейромедиатора, отвечающего за спокойствие и крепкий сон. Чем меньше изначального прекурсора, тем, собственно ниже уровень и конечного вещества – мелатонина. Поэтому влюблённые люди, особенно при неразделённых чувствах, часто страдают бессонницей.
Хотя есть и хорошие новости. Если любовь является взаимной, и возлюбленные часто обнимаются, целуются и трогают друг друга, то у них значительно возрастает уровень окситоцина, который создаёт чувство бесконечного доверия и сильной привязанности. Даже если тактильные ощущения возникают лишь в радужных мечтах и влажных фантазиях, то мозг всё равно выделит окситоцин, порождающий влечение и потребность в близости.
А уж когда поцелуи, поглаживания и прочие элементы ухаживания приводят к ощущению тех самых «бабочек в животе», то это значит, что гипофиз выделил огромное количество эндорфинов, вызывая настоящую эйфорию. Именно ради этих прекрасных ощущений влюблённые готовы терпеть страдания, что приносит собой похмелье после регулярного употребления этого адского коктейля из гормонов и нейромедиаторов.
Смешанные и взболтанные, они чрезмерно возбуждают древний эмоциональный мозг – лимбическую систему, легко реагирующую на простейшие сексуальные стимулы, пробуждая наиболее простые, даже низменные инстинкты, относящиеся к страсти, то есть к желанию что-то заполучить и предвкушению этого. Таким образом, влюблённость, по сути, дублирует механизм брачного поведения, встречающейся у всех животных, птиц и насекомых. Да, следует признать, что это эволюционное свойство нам досталось по наследству от бесконечной череды наших неразумных предков из дикой природы.
К сожалению, или счастью, влюблённость не может длиться вечно. Со временем она обязательно проходит: либо уступив место более осознанной, «взрослой» любви, либо полностью угаснет. От момента первой вспышки влюблённости до её полного исчезновения у кого-то пролетают дни, у кого-то годы, но это всегда происходит. Полностью исчезает фенилэтиламин, формируется толерантность к «дофаминовому опьянению», восстанавливается нормальная выработка серотонина и мелатонина. Снова в полную силу начинают работать лобные доли, и тогда, внезапно, недостатки второй половины становятся очевидными, приходит прозрение – несуществующие достоинства оказываются ложными, что приводит к исчезновению иллюзий. «Наконец-то я увидел, какая ты на самом деле», – говорит недавно по уши влюблённый, не подозревая, что он самолично придумал эти положительные качества и сам же в них себя убедил.
Как бы это ни звучало, но, когда кончается влюблённость – начинается настоящая любовь. Если пара продолжает друг о друге заботиться, уважает мнение партнёра, имеет общие планы и интересы, восхищается, ценит, поддерживает, помогает, целует и занимается сексом со своей второй половиной, то даже несмотря на значительное снижение уровня нейромедиаторов влюблённости, таких как дофамин и фенилэтиламин, мозг продолжает вырабатывать и поддерживать высокий уровень окситоцина, которого становится ещё больше при рождении детей.
Любовь не является противоположностью влюблённости, она как бы является ее продолжением. Как из маленького, непоседливого и довольно глупого ребенка со временем развивается вдумчивый, осознанный и мудрый взрослый человек. Меняются не только внешние факторы, такие, как рост, возраст и вес, но и внутренние – мнение человека о самом себе, его жизненный опыт и растущая мудрость. Всё это происходит с течением времени и с опытом.
Поскольку Алекс совсем недавно узнал Софию, быстро почувствовав к ней непреодолимое влечение, можно сделать вывод, что ни о какой настоящей любви и речи быть не могло. Его поглотила безумная влюблённость, застилающая ему глаза и толкающая на сумасшедшие поступки, заставляя униженно бегать за предметом своей страсти, дожидаясь её после занятий и как будто случайно попадаясь ей на глаза. Впрочем, София терпела его, а может делала вид, что терпит, заманивая в свои сети, чтобы, поймав, крепко схватить за жабры.
**
Однажды настал тот долгожданный день, когда София наконец-то согласилась провести с ним вечер. Приглашая её на свидание, он безобидным тоном сообщил, что всего лишь хочет пригласить её прогуляться по Александровскому парку, а затем посидеть в кафе. На самом же деле, Алекс придумал коварный план, в успехе которого не сомневался ни секунды.
Однако, несмотря на кажущуюся креативность, как правило, человеческое воображение основывается исключительно на переработанных воспоминаниях, а мозг, комбинируя их в новые мысленные конструкции, не создаёт ничего принципиально уникального – лишь иллюзию новизны. Поэтому со стороны задумка Алекса считывалась довольно легко.
Во время прогулки в парке он должен был, как бы случайно, привести её в очень живописное место с великолепным видом на гору и озеро, где среди молоденьких дубов обычно декламировал одно из нескольких стихотворений, заученных наизусть. Для Софии он выбрал стих «Какое счастие: и ночь, и мы одни!». Его он умел рассказывать с придыханием, отчего у девушек слабели ноги и кружилась голова. После парка они бы пошли в любимый студенческий бар, где Алекс был завсегдатаем, знал всех и каждого, да ещё и имел небольшой кредитный рейтинг доверия. Любая наивная студентка, которую он туда приводил, оказывалась под впечатлением от того, насколько популярен и уважаем её кавалер: ему жали руки и хлопали по плечу все присутствующие, а выпивку – обычное дешёвое пиво – подавали бесплатно, будто он какая-то знаменитость. После трех или четырёх кружек крепкого пенистого, сдобренного порцией банальных, но безотказно действующих комплиментов, каждая из его возлюбленных шла за ним, как козочка на верёвочке, прямо в холостяцкое логово – небольшую комнату в общежитии, которая была в его полном распоряжении. Уже в начале второго курса харизматичный юноша договорился с добродушной комендантшей Лидиёй Порфирьевной об избавлении от нудного соседа, получив в личное пользование две кровати, соединёнными вместе в роскошное по студенческим меркам двуспальное ложе, украшенное романтическим тюлем наподобие балдахина.
Это действовало безотказно на всех его зазноб.
Но в случае с Софией всё пошло наперекосяк.
Сначала она отказалась идти в парк, потому что там ей, видите ли, будет холодно. Затем поморщилась, когда он пригласил её в студенческий бар и беспрекословным тоном заявила, что согласна с ним пойти посидеть, но не менее, чем в ресторане. Алекс тут же почувствовал себя неловко, потому что денег на хорошее заведение у него не водилось, да и не бывал он никогда в таких местах. Всеми правдами и неправдами, юмором и уговорами, смущаясь и досадуя, Алекс смог уговорить Софию хотя бы на итальянское бистро. Впрочем, даже там ему пришлось отдать почти все свои сбережения, после того, как девушка заказала бутылку дорогого, да ещё и кисловатого вина, с непроизносимым названием «монтепульчано». Причём, они так долго беседовали, ели пасту и пили вино, что когда вышли из заведения, окунувшись в зимнюю свежесть, то пары алкоголя улетучились, словно их и не было.
Хоть Алекс и понял, что план его пошел ко всем чертям, он попытался было уговорить Софию дойти до его комнаты в общежитии, чтобы выпить чай или кофе. Но девушка только фыркнула в ответ, даже не удосужившись ответить. Алекс поник, понимая, что не только лишился всех накопленных денег, так ещё и абсолютно ничего не добился. Казалось, что всё пошло прахом, и он, погрузившись в свои мысли, молча побрёл рядом с ней. София, видимо, поняв его состояние, произнесла.
– И чего ты раскис? Вроде бы хорошо посидели, пообщались. Или ты рассчитывал на что-то большее?
Алекс неопределённо пожал плечами. София легонько толкнула его.
– Давай, выкладывай начистоту, чего ты сегодня от меня хотел, приглашая на свидание? Только очень прошу, без глупых фраз, рассчитанных на безмозглых дурочек, ладно? Если ты будешь со мной откровенен, то и я от тебя ничего скрывать не буду.
Парень прищурил глаза и некоторое время пристально глядел на неё. Затем произнёс:
– Я бы… я бы просто хотел, чтобы мы стали ближе.
София впервые взяла его под руку.
– Вот так тебя устроит?
– Нет, не очень. Я думал, что, может быть, мы с тобой станем парой. Если ты захочешь, конечно.
– Ого! – подняла она брови. – Смелое предположение, Алекс. Очень смелое. Я ведь немало наслышана про твои похождения. Ты же тот ещё, – София потёрла пальцами, подыскивая слово, – сердцеед.
Алекс даже дёрнулся, а София продолжила:
– Конечно, а как ты думал? Только самая глухая и слепая не знает, что ты главный бабник университета. Охотник за наивными дурочками. Но я, как ты видишь, совсем не такая. И не хочу повторять судьбу тех безмозглых курочек, что бегают за тобой, ожидая, когда ты найдёшь для них свободное время. Понятно?
Он молча кивнул, с надеждой глядя в её глаза. София улыбнулась.
– Но если ты всё же рассчитываешь на то, что мы, предположим, будем вместе, то для этого тебе придётся приложить больше усилий, чем просто отвести меня в кафе или погулять в парке.
– То есть? – поначалу не понял Алекс, а потом набрался духа и посмотрел ей в глаза. – Софи, ты только скажи, что нужно сделать, и я сделаю. Обещаю!
– Ты уверен? Не задрожит сердечко в последний момент? – поддела его София.
– Говори, давай, – он горделиво вскинул подбородок. – Я всё смогу!
– Ух, какой ты решительный. Мне нравится! Ну хорошо. Слушай внимательно. Я хочу… Я хочу…, – девушка подняла глаза, якобы придумывая желание. – Я хочу, чтобы ты вошёл к нам в аудиторию, прямо во время занятия, причём на предмете у Гавриловского, с букетом цветов и при всех предложил мне стать твоей девушкой.
– По-по-по! Но ведь… – Алекс опешил, не зная, что сказать. – Если я так поступлю, то… София… это же... Может быть, хотя бы не на парах Гавриловского? Он же меня потом пережуёт и выплюнет!
– Нет уж, – засмеялась София. – Именно у него. Но если ты боишься, то, конечно, этого не нужно делать. Решать тебе.
Алекс лишь глубоко вздохнул.
И согласился.
**
– Запомните, способность к самообману человек развил лишь для того, чтобы легче было обманывать окружающих. То есть, если вы сначала убедите себя в том, что говорите истинную правду, то потом с большей вероятностью сможете внушить это другим. Причина заключается в том, что самообман оказывает очень сильное влияние на человека. Он становится будто бы маской, скрывающей его истинное лицо, его комплексы и страхи. Правда, есть один недостаток – со временем эта маска может настолько прижиться, что он и не заметит, как станет её придатком.
А почему, кто скажет? Да потому, что в мозге образуется петля положительной обратной связи. Выглядит это так. Убеждая себя в чём то, мы начинаем этому верить. Данную уверенность чувствуют окружающие, принимая её за правду, что ещё сильней закрепляет нашу первоначальную ложь. Появляется замкнутый круг, который очень сложно разорвать по той причине, что мозг начинает считать истиной не объективную реальность, а ложную, в которой вы его убедили. Таким образом, самообман становится как причиной, так и следствием…
В дверь аудитории громко постучали. Профессор Гавриловский с досадой отвлёкся от лекции. Он очень не любил, когда его отрывали от занятий.
– Кто там? Войдите! – прогремел он.
Дверь медленно открылась, в неё робко заглянул Алекс.
– Церебраун? Чего вам? – нахмурился Гавриловский. – Вы что, ошиблись? Вы видите, что здесь первокурсники!
– Извините, профессор, – робко ответил Алекс, а затем покашлял, чтобы наполнить голос силой. – Извините. Но мне надо, – и полностью вошёл в аудиторию, с букетом ярко-алых роз в руке. Довольной большой лекционный зал хоть и не был полностью заполнен, но около сотни студентов-первокурсников с удивлением уставились на вошедшего.
– Что вы себе позволяете?! – повысил голос Гавриловский.
– Извините, извините, профессор. Просто мне… я бы хотел…
Алекс поднял цветы выше, судорожно разыскивая глазами нужное ему лицо, но так и не мог найти.
– Церебраун! А ну выйдите вон! – прогремел профессор. – Что за представление вы тут устроили?
Алекс дёрнулся было, но наконец увидел знакомые смеющиеся миндалевидные глаза и саркастическую улыбку. В одно мгновение он наполнился силой духа.
– Я извиняюсь, профессор. Просто я бы хотел при всех, при вас, при студентах… Я бы хотел попросить Софию стать моей девушкой.
Лекционный зал заполнили удивлённые перешёптывания и смешки.
– Ну, знаете, это уже не в какие ворота! – произнёс Гавриловский. – Чтобы вот так, посреди лекции…
– Софи, ты согласишься стать моей девушкой? – перебил уважаемого профессора Алекс.
София медленно отодвинула в сторону тетрадь, поправила пышные волосы, поднялась с места. Все, не исключая и Гавриловского, перевели взор на неё, ожидая ответа. Но она молчала. Алекс протянул вперёд руку с цветами, как бы символизируя то, что готов её одарить. Встал на одно колено и повторил.
– София, ты согласна стать моей девушкой?
Девушка выдержала небольшую паузу, как бы принимая решение, а затем ответила:
– Ни за что и никогда я не стану твоей, Александр! Ты не достоин не только меня, но и любой другой девушки, учащейся здесь. Ты пользуешься своей внешностью и умом, чтобы соблазнять и совращать невинных девчат, ломая им жизнь. Мне противно, что существуют такие подлецы, как ты. Так что забирай свой веник и проваливай, куда подальше!
Выпалив это, София спокойно села на место, поправила прядь волос, и, как ни в чём не бывало, принялась что-то записывать в тетрадь. В лекционном зале воцарилась гробовая тишина, кто-то закрыл ладонями глаза, кто-то открыл рот в изумлении, кто-то не поверил своим ушам. Только профессор Гавриловский, хоть и опешил, но догадался подойти к Алексу, который, судя по всему, превратился в столб, взял его под локоток, и, подтолкнув к двери, шепнул.
– Церебраун, вам, и правда, лучше уйти.
Тот кивнул, развернулся и шагая на деревянных ногах, как журавль, вышел за дверь аудитории.
*
Вечером София возвращалась домой с учёбы, держа под руку Дашу и о чём-то оживлённо с ней болтая. Возле подъезда в общежитие, сгорбившись на лавочке, её ждал Алекс. Было заметно, что парень немного не в себе: он вжал голову в плечи, скрестил руки и, глядя перед собой, мерно раскачивался взад и вперёд. София спокойно остановилась возле него, в то время как оробевшая Даша, глядя себе под ноги, быстрым шагом пробежала мимо, скрывшись за дверью общаги, оставив их одних. Алекс медленно встал, выпрямился, сглотнул, по всей видимости, не зная, как начать, но всё же смог выдавить:
– Ну и зачем ты так?
– А что, тебе было больно?
– Мне было обидно. И очень больно!
– Ты же знаешь, что в первый раз всегда больно, – вдруг услышал он знакомые слова. София заглянула ему в глаза, делано улыбнулась уголками губ, и, не дожидаясь ответа, медленно поднялась по ступеням крыльца. Обернулась почти у двери, едко добавила металлическим голосом. – Но ничего, потом все привыкают. И ты тоже привыкнешь.