Перформанс — это не просто одно из направлений современного искусства, это целая философия, стирающая границы между зрителем и художником. С его помощью артисты исследуют человеческие эмоции, вопросы идентичности и общественные стереотипы. Дать какое-то четкое понятие этому термину практически невозможно, перформанс - это целая "жизнь".
Несмотря на то, что активное экспериментирование в искусстве началось в начале 1900х годов, само словосочетание "перформативное искусство", как самостоятельная, признанная художественная практика появилось только в начале 1970х годов, что связано, в свою очередь, с развитием концептуализма.
Первые перформансы были не столько художественными акциями в современном понимании, сколько пропагандистскими актами, направленными на одно — шокировать, разбудить, разрушить. Их цель? Не угодить публике, не вызвать восторг, а наоборот — вывести её из состояния спокойствия, разрушить устоявшиеся представления о красоте, порядке и смысле искусства. Это были не выступления — это были атаки.
И один из первых таких ударов по сонному миру культуры нанёс Филиппо Томмазо Маринетти — человек, который 20 февраля 1909 года взорвал европейскую культуру «Манифестом футуризма», опубликованным на первой полосе парижской газеты «Фигаро». Это было живое действие, театр одного актёра, где поэт становился проводником новой эстетики — эстетики скорости, агрессии, бессонницы и движения.
Представь: Париж, 1909 год. Зал переполнен интеллектуалами, художниками, скептиками. На сцену выходит Маринетти — не с книжкой в руках, а с пылающим взглядом и голосом, полным вызова. Он не читает — он выкрикивает, рвёт слова, ломает синтаксис. Его речь — не лекция, а боевое заклинание.
Он провозглашает:
«Мы хотим воспеть любовь к опасности, привычку к энергии и отваге»
«Красота — это борьба Нет шедевров без агрессивности»
«Время и пространство умерли вчера Мы уже живём в абсолюте»
Каждое слово — как удар кулаком. Он не просит понять — он требует очнуться. Он говорит о том, что автомобиль красивее статуи Ники Самофракийской, что война — единственная гигиена мира, что надо разрушить музеи, библиотеки, морализм.
Зал в шоке. Кто-то смеётся. Кто-то освистывает. Кто-то встаёт и уходит. Но никто не остаётся равнодушным.
Это и был первый перформанс — не постановка, не спектакль, а живое столкновение идей, где сам художник становится оружием своей эстетики.
Именно с этого момента началось новое понимание искусства — не как отражения мира, а как вмешательства в него. Перформанс стал оружием, а художник — бунтарём, пророком, террористом прекрасного.
После революционного выступления Маринетти перформанс стал набирать силу как оружие искусства, средство культурного террора и духовного пробуждения. Он больше не ограничивался словом — он стал действием, телом, болью, свободой.
Давай пройдём по ключевым вехам, которые сделали перформанс одной из самых острых форм искусства XX века.
1. Дадаизм и кабаре «Вольтер» (1916, Цюрих)
После Маринетти — война. А в Цюрихе, среди беженцев и анархистов, рождается дадаизм — движение, которое не просто бунтовало против искусства, а высмеивало его до слёз.
В кабаре «Вольтер» художники — Ханс Арп, Тристан Тцара, Ричард Уэльсенбек — устраивали ночные акции, где смешивались:
- кричащая поэзия без смысла,
- дикая музыка на самодельных инструментах,
- пляски в костюмах из тряпок,
- провокационные лозунги, брошенные в публику.
Это был перформанс как анархия.
Цель? Разрушить логику, развалить язык, уничтожить буржуазную культуру.
Зрители либо убегали, либо смеялись до истерики.
Это был первый перформанс как коллективный бред — и он стал прообразом всех последующих уличных акций, флешмобов и протестных шоу.
2. Отель «Интернациональ» — «Дада-бал» (1923, Париж)
Дадаисты устраивают маскарад, на котором:
- художники приходят в костюмах из мусора,
- читают манифесты через мегафон,
- провозглашают смерть искусства,
- а затем арестовывают сами себя.
Один из участников, Френсис Пикабиа, появляется в маске и объявляет:
«Я — ничто. Искусство — ничто. Дада — ничто».
Это был перформанс как самоирония, как самоуничтожение — и именно в этот момент перформанс становится философией, а не просто шоу.
3. Отелло Розсолато — «Поцелуй» (1920, Италия)
Публичный поцелуй художника Отелло Розсолато со своей возлюбленной на площади.
Но дело не в поцелуе.
Он был обнажён по пояс, а женщина — в развевающемся платье.
Они стояли перед толпой, как живая скульптура любви, призывая к свободе чувств, разрушению моральных условностей.
Толпа бросала в них камни.
Полиция разогнала пару.
Но акция вошла в историю как первый перформанс о теле, любви и табу.
Целью акции было разрушить моральные табу. В консервативной католической Италии начала XX века публичная демонстрация чувств, особенно телесных, считалась непристойной. Поцелуй на улице — акт почти преступный.
Розсолато превратил интимность в публичное высказывание, заявив:
«Любовь — не стыд. Она — источник жизни, а не грех».
Он выступил против репрессивной морали, которая, по его мнению, душит личность, особенно молодёжь. Обнажённая грудь — не вызов сексуальности, а символ силы, честности, природности. Это был антипод бюрократизированной культуры, где всё скрыто, всё запрещено, всё контролируется.
Реакция общества была взрывной: полиция разогнала пару через несколько минут. Зрители освистывали, бесновались, бросали в них камни и грязь. Газеты назвали акцию «цирком нравственного упадка», «публичным развратом», а церковь потребовала суда над художником.
Но именно эта реакция и подтвердила силу акции.
Чем сильнее был гнев — тем яснее становилось: Розсолато попал в больное место общества.
4. Джозеф Бойс — «Как объяснить картины мёртвому зайцу?» (1965)
Это уже середина XX века — и перформанс становится мистическим ритуалом.
Бойс сидит в галерее с головой, покрытой медом и золотой пудрой, на коленях — труп кролика.
Он шепчет ему о картинах, показывает их, объясняет искусство существу, которое не может понять.
Зрители наблюдают через окно — как за стеклом зоопарка.
Через три часа Бойс встаёт, кладёт кролика на пол, садится спиной к публике.
Что это было?
- Образ шамана, несущего знание тем, кто не может его услышать.
- Протест против рациональности западного искусства.
- История о невозможности общения между художником и обществом.
Реакция публики была бурной и разнообразной. Некоторые зрители были шокированы и испытывали отвращение, в то время как другие пытались вовлечься в концепцию, обсуждая глубину философского подтекста. Некоторым казалось, что экзибиционизм художника преувеличен и даже оскорбителен. Тем не менее, это была именно та реакция, которую искал Мерц — шок и осмысление подавленных эмоций. Он стремился заставить зрителей не просто наблюдать, но и испытывать настоящие эмоции и размышления о своих отношениях с жизнью и смертью.
Это перформанс стал символом всей эпохи — где искусство больше не для глаз, а для души.
5. Марина Абрамович — «Ритм 0» (1974)
Один из самых жестоких и пронзительных перформансов в истории.
Абрамович стоит неподвижно шесть часов.
Перед ней — 72 предмета: роза, перья, вино... нож, пистолет, пули.
Она говорит:
«Вы можете делать со мной всё, что хотите. Я беру на себя всю ответственность».
Сначала — нежность.
Потом — царапины.
Потом — кто-то режет ей одежду, кто-то приставляет пистолет к виску.
Она плачет, но не двигается.
Когда перформанс заканчивается — она идёт к публике.
Люди убегают, прячутся, стараются не встречаться с ней лицом к лицу.
Что показал этот акт?
Человек без границ — это зверь.
Искусство стало зеркалом тьмы.
6. Крис Бёрден — «Выстрел» (1971)
Художник встаёт в галерее.
Его друг стреляет в него из пистолета — пуля проходит через левую руку.
Бёрден падает. Кровь. Тишина.
Аудитория не просто наблюдала. Она участвовала.
Её молчание, шок, отстранённость — всё это стало частью перформанса.
Никто не вмешался. Никто не остановил. Как и в реальной жизни, когда мы видим насилие — мы часто стоим и смотрим.
«Выстрел» — это не крик боли, а глубокий философский жест, это акт самопожертвования, исследование боли, власти, доверия.
Это попытка вывести искусство за пределы иллюзии и втолкнуть его в плоть реальности. Бёрден не просто был застрелен. Он стал тем, кого застрелили, чтобы мы, наконец, перестали смотреть — и начали чувствовать.
Все эти перформансы запомнились потому что они ломали границы между искусством и жизнью, рисковали телом и свободой, вызывали шок, страх, слезы, и оставались в сознании как шрам.
Искусство больше не висит на стенах.
Оно живёт в тебе — с первого взгляда, с первого удара, с первого шага в пустоту.
Перформанс — это не просто форма искусства, это способ познания мира через эмоциональное и физическое взаимодействие. Он бросает вызов зрителям, побуждая их не только смотреть, но и чувствовать, размышлять и действовать. В современном мире, где информация и эмоции пересекаются в каждом аспекте жизни, перформанс актуален как никогда. Истинная сила перформанса заключается в его способности соединять людей, делая искусство живым и актуальным. И в этом контексте каждый из нас может стать перформером — создать свой "перформанс" в жизни, вызывая изменения и вдохновляя окружающих!