За всю неделю я бы и не вспомнила про сад, если бы на меня не выпрыгивали из-за угла всякие там кривые елки, расплакавшиеся лиственницы, взъерошенные ивы и не подмигивал многозначительно дзен. Вот такая я ветреница японская.
А все потому, что лето-то в Москве и правда будь здоров насыщенное, только успевай по сторонам смотреть. И я совсем не про фестиваль, который нас пожрал в первые полтора месяца. Но раз уж блог мой только притворяется садовым, попробую я немножко рассказать, что видала и слыхала.
В воскресенье я пережила бы катарсис, если бы спектакль, мною виденный, был бы про это. Но он вовсе не подразумевал со стороны зрителей никакого разрешения внутренних конфликтов и нравственного очищения, скорее уж наоборот. И тем был прекрасен. Поставлен за 6 дней уличной лаборатории, показан прямо на Чистопрудном бульваре — посреди ряженых в платья 19 века актеров из других спектаклей, пышных гортензий и нарядной публики. А также к вялому удивлению наблюдавшего за всем водителя мусоровоза, возвысившегося над происходящем. Его машина отчего-то застряла вблизи нашей сцены, он просто не мог не смотреть. Жаль, фотограф, которая сделала вот эти фотографии, не сняла его лицо...
<1>-й прохожий. Темно и непонятно. Но все-таки виден коготь льва! Чувствуется. Обрывок бумаги, где запечатлены народов судьбы для высшего видения!
Это спектакль «Зангези» по сверхповести Велимира Хлебникова. Я бы сказала, что это перформанс, не спектакль. Гениальный, дух захватывающий перформанс, который ощущаешь всем телом.
Верующие. Спой нам самовитые песни! Расскажи нам о Эль! Прочти на заумной речи. Расскажи про наше страшное время словами Азбуки! Чтобы мы не увидели войну людей, шашек Азбуки. а услышали стук длинных копий Азбуки. Сечу противников: Эр и Эль, Ка и <Гэ>!
Сначала, как и положено, ничего не понимаешь. Смотришь удивленно, прислушиваешься к звукам, незнакомым словам.
Овсянка (качаясь на ветке). Цы-цы-цы-сссыы.
Пеночка зеленая (одиноко скитаясь по зеленому морю, по верхним вечно качаемым ветром волнам вершин бора). Прынь! Пцире<б>-пциреб! Пциреб! Цэсэсэ.
Овсянка. Цы-сы-сы-ссы (качается на тростнике).
Сойка. Пиу! Пиу! Пьяк, пьяк, пьяк!
Ласточка. Цивить! Цизить!
Потом выхватываешь обрывки понятного, мозаика складывается, ты слышишь горькие слова, описывающие не какой-то сюрреалистичный мир, а твое здесь-и-сейчас. Они эхом повторяются, застревают, звенят.
Эр, Ра, Ро! Тра-ра-ра!
Грохот охоты, хохот войны.
Страшная пляска захватывает и не отпускает.
И вот появляется это черное, крылатое существо. Ворон? Мне он напомнил "Ленинградские сказки" Юлии Яковлевой, первая часть так и называется "Дети ворона" (там у детей воронок забирает родителей, а они попадают в интернаты и становятся детьми ворона). Но может и нет. И начинается безумное шествие, развеселый карнавал. Вовлекаются случайные прохожие. Лишь некоторые участники отчасти понимают или силятся понять, в чем участвуют.
Пыточные колеса колышутся над головами, напоминают «Триумф смерти» Питера Брейгеля Старшего. Впереди с потухшим и грустным взглядом идет его же «Безумная Грета».
Зангези умер. Зангези жив. Понять что-либо сложно. Все понятно и очень близко. Невероятная музыка.
Как? Зангези умер!
Мало того, зарезался бритвой.
Какая грустная новость!
Какая печальная весть!
Зангези жив,
Это была неумная шутка.
Про всякое остальное даже как-то странно писать. Но хочется оставить очередные зарубки на носу.
Например, в понедельник у меня был обеденный перерыв в обезьяннике.
Мы с коллегами из других московских музеев совещались и заседали в библиотеке зоопарка, размышляя, как сделать музей самым доброжелательным пространством. Оказалось, что у меня бесплатный вход в зоопарк, т.к. зоопарк — это тоже музей (мы в одной чиновничьей лодке плывем). Ну, или музей — тот же зоопарк. Это тоже была неумная шутка, извините.
Там вокруг много красивых цветников. Вот, например, яйцо планетария торчит из вейников и эхинацей:
Во вторник мы снимали кино про Центральное Чертаново, а потом у меня были лекция и мастер-класс там же. Я посмотрела кордодром с жужжащими самолётиками, промокла до нитки и опоздала на свою лекцию.
В среду ко мне в музей приходили две незрячие подружки со своими собачками-проводниками, Честером и Ларсеном. И хотя у нас совсем нет тактильных моделей, мы как-то хорошо друг друга понимали и хохотали. Это была одна самых приятных экскурсий, какую только можно вообразить.
В четверг мы опять снимали в Центральном Чертанове, уже в другом формате. Планировали другой район, но я же не сняла цветники! Съёмочная группа легко согласилась на смену локации. И да, я взяла фотоаппарат и вовсю с ним повеселилась (они опоздали, к счастью, на полтора часа). Только фотографии остались в компьютере, а я еду выгуливать фотоаппарат в чудесные гости. Но мне прислали бэкстейдж :)
Ну и у меня есть моя дурацкая телефонная фотка. Там очень классные цветники, интересные сочетания, любимые растения. Я постараюсь в другой раз показать. И вообще собрать все наши выставки и локации.
Вечером я была сразу на двух выставках в ГЭС-2. На выставке про Хорезмскую экспедицию. Там история про великолепное прошлое и ирригационные успехи древнего царства соприкасается с утопическим будущим (а для нас уже безрадостным прошлым и настоящим) проекта по изменению русел Амударьи и Сырдарьи, иссушению Аральского моря.
На сайте у коллег очень ясный и многое обясняющий текст про проект:
Начавшись в 1937 году на территории Узбекистана, Казахстана и Туркмении под руководством академика Сергея Павловича Толстова, Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция завершилась лишь с распадом Советского Союза и оказалась беспрецедентной в истории советской археологии как по масштабам, так и по продолжительности. Работы археологов разворачивались параллельно с грандиозными гидротехническими проектами: за учеными шли инженеры и строители каналов, чтобы превратить пустыни Центральной Азии в цветущие поля. Однако по мере того, как облик древнего Хорезма воскресал из небытия, река Амударья и Аральское море, веками бывшие основой его жизни, постепенно иссыхали, пока не исчезли почти совсем.
Больше всего мне понравился микропортрет Толстова в инсталляции Иры Кориной.
Хороший ответ нашему рушнику из арбатской экспедиции, которую сотрудники Музея Москвы проводили в 1970-е годы.
Вторая выставка Ольги Чернышевой называлась «Улица сна». Я на ней была во второй раз, но собираюсь еще разочек сходить. Это моя любимая художница. Я тоже люблю решетки, трубы, прозрачные пакеты и странных людей.
Мне хочется показать все фотографии, но это глупо. Вот еще одна из того же проекта. Наверное, потом я добавлю побольше фото в карусель, когда вернусь к компьютеру. Мне нравится иногда пересматривать свои же фотографии здесь, в дзене.
Жалко, что у меня не получается добавлять здесь видео. В одной из ее видеопроекций рабочий с ветродуем для осенних листиков гоняет прозрачные перчатки эпохи самоизоляции. Сначала это делает, как работу, а потом уже видно, что он ими любуется. Это очень трогательно и красиво.
А каковы «Рыбаки-растения»! Кто есть кто? Кто тут живой, кто в анабиозе? Кто перезимует?
И вот еще
А про одну из работ я как-то спрашивала местного дзеновского автора. Я-то воспринимала ту серию Ольги как историю про вакуум, пузыри, аквариумы, в которых люди прячутся от внезапно наступившего будущего, от внешней суеты. И герой фотографий был для меня исключительно героем фотографий. Ну, вы понимаете... А оказалось, что это какой-то супер великий и знаменитый среди кактусоведов кактусовед.
В пятницу я встречалась с подругой и коллегой из Музея Сидура. Мы смотрели наши выставки, а заодно говорили про сады и растения. Месяца полтора назад я принесла ей маленькие лофанты, выращенные из Марусиных семян. И вот они продолжают у нее жить, не болеют, ничего с ними плохого не происходит, но при этом и не растут совсем. Как странно!
А потом я пошла с мамой на выставку про духи «Красная Москва», про запахи советских мужчин и женщин, про Брокера, ТЭЖЭ и Густава Мишеля. Это была по-настоящему дурманящая и пьянящая экспозиция, про нее тоже хочется рассказать отдельно. Вот картинка: про растения, вещества и ароматы.
Там, кстати, была одна картина Николая Чернышева, которую я недавно нашла в Госкаталоге и очень хотела на мою будущую выставку. Испытала ужасную ревность, когда увидела ее в Зотове. Как будто у меня увели пассию.
А вот моя мама и земляничное мыло. 🧼
Мне очень понравилась выставка, хотя шла я на нее с некоторым предубеждением. Там очень хорошие тексты, выстроенная драматургия и очень тонкая привязка к современности. Ну и вообще, она интересная и красивая. Там много всяких разных запахов и ароматов, некоторые можно даже пособирать.
В субботу (сегодня то есть) я провела четырёхчасовую экскурсию двум незрячим ребятам, один из которых был с женой. Без собачек долго и не так весело. А сейчас я еду в электричке к дружественным детишкам, собачкам, флоксам и розам. С фотоаппаратом, да :)
Почему я так много хожу-брожу? А потому, что директор в командировке, сын в походе на Кавказе, муж и дочь в саду (в Орловской области), ем я в магазинах, ну и, конечно, не убираюсь. Скоро уже все это закончится.