Дина лежала на кровати в дорогой, шелковой пижаме и отсутствующим взглядом смотрела в окно. Она похудела и сильно постарела за это время: по лицу разбежались морщины, отросшие седые волосы торчали как попало.
- Дин, хватить дуться. Смотри: Маша пришла.
Аркадий подмигнул Маше и слегка подтолкнул ее к тетке. Прекрасная Народная раздраженно дернула плечиком. Но головы не повернула.
- Все также? Зла на весь мир?
- Ага. Ну, ничего. Постепенно пройдет. Последствия минимальны. Скоро она восстановится. Тут лучшие врачи. А вместе с последствиями и злость исчезнет. Она привыкла быть богиней. А сейчас – не пойми, что… вот и переживает.
Аркадий поместил свою девушку - как он ее называл – в ЦКБ, в платную палату. Днем и ночью с ней находилась сиделка, а вечером и в выходные – он сам. Он почти не отходил от нее все это время.
- Дина, может, что-нибудь хочешь?
- Ко…. Е…
Промычала Дина, по-прежнему глядя в окно.
- Понятно. Держи.
Аркадий налил из термоса какой-то напиток и протянул его Дине.
Дина удивленно воззрилась на Аркадия, недоверчиво взяла из его рук чашку, понюхала и… со всей силы запустила ее в стену.
- Хорошо, что она еще ходит с трудом. Или, по окончании лечения, мне пришлось бы скинуться на ремонт всего этажа.
Аркадий весело подмигнул Маше.
- А… что она просила?
- Кофе. Да кто же ей даст? Это был мятный чай. Ну, ей не понравилось. Нарушение прав больного.
И он снова ей подмигнул.
- Дина, твоя племянница здесь. Может, поговоришь с ней? А то невежливо.
Дина медленно, отрицательно помотала головой, с трудом подняла трясущуюся руку и жестом показала на дверь.
- Понятно. Это означает « - уходи!». Маш, не обижайся. Она сама себе не рада. Пойдем, я тебя провожу.
Они вышли с ним в коридор.
- Аркадий, что говорят врачи?
- Да все тоже самое. Она восстанавливается, ей нужно время. Конечно, она морально раздавлена сейчас – отсюда и такое настроение. Ну, ничего… все устаканится. Она уже попросила пригласить сюда ей стилиста и косметолога с маникюршей заодно. Вот только не знаю, разрешат ли мне – но буду стараться. Приведут ее в порядок, она снова почувствует себя Прекрасной Народной. И настроение начнет улучшаться.
Аркадий говорил уверенно и вообще выглядел спокойным и счастливым.
- Аркадий… простите… я могу Вам задать нескромный вопрос?
- Валяй.
Он прищурился и посмотрел на Машу лукаво.
- Вы… как будто… не расстроены всем этим. Как будто Вы сейчас не в больнице с Диной, а где-нибудь в Греции, в пятизвездном отеле.
- Понимаешь, Машуль… ничего, что я так фамильярно? Мы почти родственники. Я Дину очень люблю. Это мой свет в окне, моя жизнь. И, когда я думаю о том, что она могла умереть… и я бы сейчас ходил к ней на могилу… Я счастлив от того, что она жива и со мной рядом. Я готов терпеть ее капризы, водить ее в туалет, все, что угодно, лишь бы быть рядом с ней. В каком бы состоянии она не была. Тем более, что врачи дают прогнозы самые благоприятные. Конечно, она злится и ее можно понять. Но, если она одумается (в чем я не сомневаюсь) и начнет как следует заниматься собой – то здоровье ее восстановится очень быстро. Если продолжит хандрить – придется даль ей волшебного пендаля, чтобы она начала снова жить. А я ее хорошо знаю – мне это не составит труда.
Насчет Греции ты хорошо придумала – но Греция сейчас нам не светит. Ей нельзя менять климат. Как только врачи нам позволят – отвезу ее на Валдай, у моего приятеля там дом. И будем кормить комаров.
- Но… у нее же есть театр… и спектакли…
- Как видишь, речь ее пострадала и когда восстановится – пока непонятно. В театр она если и вернется – то вернется не скоро. Ну, уйдет на преподавательскую работу, ее давно звали. Все когда-то в этой жизни заканчивается. И начинается новый этап. К тому же, я знаю, что она неплохо рисует. Ты знаешь?
Маша видела пару рисунков карандашом, но Дина считала все это баловством и пустой тратой времени.
- Я так не думаю.
Уверенно сказал Аркадий.
У нее определенно есть талант. Я показывал ее рисунки специалистам. Так что продолжит рисовать. Или писать мемуары, если захочет.
- Вы счастливые люди… я так рада за Дину. Что она нашла свое счастье… Хотя... чуть не отказалась от него… если бы не та встреча в ресторане…
- Да. Мы определенно счастливые люди. Надо ценить свое счастье и стараться его не потерять. Мне разлука с Диной на многое раскрыла глаза. Надеюсь, что она тоже оценила мое присутствие рядом с ней. Во всяком случае, согласие на брак со мной она дала. А это уже многое значит.
- Я так рада за вас!
- Надеюсь и мы порадуемся за тебя в ближайшее время. Ты – молодая, симпатичная девушка. Самое время снова влюбиться.
- Да… самое время, но…
- Да не переживай ты так, Маш. Судьба всегда сама лучше знает, когда наступает «то время». Просто расслабься и живи. И «оно» случится у тебя само собой. Я знаю, что у тебя была трагедия на личном фронте. Подробностей не ведаю - Дина не раскололась. Но если какой-то человек из твоей жизни ушел – значит, это был не твой человек. Просто жди и живи в свое удовольствие. И, знаешь, что? Мне пришла в голову мысль. А давай я оплачу тебе путевку в Грецию? Ну, не даром же ты про нее вспомнила? Отдохнешь и позагораешь! Ты заслужила! И Дина будет за тебя очень рада! Давай?!
И вот она сидит в аэропорту спустя год. И опять атака БПЛА. И опять отложены все рейсы. Но Маша спокойна. Она молча смотрит за окно в ночное небо и ждет. Нет, она не поедет назад. Она нашла укромный угол в переполненном зале, положила под голову свой рюкзак и постелила на пол предусмотрительно купленный плед Она дождется рассвета и улетит в свою Грецию купаться и загорать. Одна бессонная ночь – это не вся жизнь. Ее переждать можно. И это не самое главное…
Отражаясь в оконном стекле, за ее спиной течет бурная ночная жизнь битком набитого аэропорта. Уставшие люди сидят, лежат или бегают в поисках места. Маша отстраненно смотрит на эти тени за ее спиной. И, вдруг, одна из «теней» возле нее останавливается. Это мужчина. И у него нет руки.
- Маша, привет. Какими судьбами?
- Здравствуй, Олег. Лечу отдыхать в Грецию. Жду свой рейс. А ты что тут делаешь?
Маша говорит совершенно спокойно и твердо смотрит Олегу в глаза. Прошел год и прошли ее чувства. По крайней мере, ей сейчас так кажется. Нет, она даже уверена. Сердце ее учащенно не бьется. Просто … старый знакомый. Он поседел и постарел лет на десять. В глазах – скрытая скорбь. Это он и не он одновременно. Что ж, его можно понять… война.
- И я лечу в Грецию. В отпуск. А у тебя какой рейс?
Маша долго и внимательно смотрит на него. И, наконец, произносит:
- Надеюсь, у нас разные рейсы.
- Понятно. Ты прости меня, Маша. Я виноват перед тобой. Очень. Сначала Марина. Потом … понимаешь, я так хотел вернуться к тебе, но… только в разлуке с тобой я понял, как сильно тебя люблю. И что вообще хочу в этой жизни. Для этого я и ушел на СВО. Случившееся тогда со мной и Мариной дало мне понять, что я чего-то важного в жизни не понимаю. Война быстро вправила мне мозги. Я перестал быть инфантильным московским мальчиком. Слава Богу, что вообще жив остался. Это мы подорвались на мине. Трое сразу ушли на тот свет. Я выжил. Лежал долго в госпитале. Ты не выходила у меня из головы, но я боялся общаться с тобой. Кто я для тебя? Просто калека. Потому я и отказался говорить с тобой по телефону, когда ты мне позвонила. Я не хотел твоей жалости. Но я приходил к тебе несколько раз под дверь твоей квартиры. Тихо сидел в коридоре и слушал, в надежде, что услышу твой голос. Или сидел на лавочке во дворе и смотрел на свет твоих окон. И думал о том, что потерял. Разлука с любимой быстро все ставит на место. Начинаешь ценить…
Олег вздохнул и продолжил:
- Начинаешь ценить и саму жизнь и тех, кто в ней рядом. А до этого… все воспринимается, как само собой разумеющееся. Не ценишь. Как будто, так надо. Я все колебался – звонить тебе или нет. Сначала мне нужно было пережить потерю руки и ужасы этой войны. Я долго занимался с психологом. Мне было не до кого… Потом я, наконец, пришел в себя, устроился на работу и, наконец, понял, что снова готов к отношениям, потому что восстановился. И психически и физически. И тут я встречаю тебя… Это судьба.
- Я рада, что все в твоей жизни теперь хорошо.
Ни один мускул и нерв не дрогнули в Маше.
- Но я не уверена, что отношения с тобой мне нужны. У меня все перегорело внутри и …
- Да. Я понимаю.
Олег согласно кивнул.
- Но мы же взрослые люди. Послушай, Маша, тогда, хотя бы, прояви сострадание. У тебя тут отличное место. Мне уже не досталось. Я только приехал. Но у меня тоже есть плед. Давай его постелим на твой – будет мягче. И поболтаем, пока ждем самолет. Если один из нас уснет – другой посторожит наши вещи. Согласна? Мы все тут словно заложники деваться некуда. А после полета все равно разъедемся по разным отелям.
- Ну, хорошо.
Маша пристально и долго смотрела на Олега, прежде чем сказать это. Потом встала и взяла в руки рюкзак:
- Давай, стели свой плед.
В переполненном зале никому до них не было дела. Двое просто лежали, как сотни других пассажиров, болтали и смотрели в ночное окно… пока далеко-далеко на темном небе не появилась светлая полоса...
КОНЕЦ
Уважаемые читатели! Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить очередную публикацию.
Также обращаю ваше внимание, что на канале выложены большие тематические подборки: 1. Фанфиков, 2. Рассказов, 3. Статей про кино.
Все доступно для чтения.
Если вам нравятся публикации на канале его можно поддержать финансово, прислав любую денежную сумму на карту: 2200 3001 3645 5282.
Или просто нажать на кнопочку «поддержать (рука с сердечком)» справа в конце статьи.
Заранее вас благодарю!
Ну, или хотя бы поставить лайк) Вам не сложно, а автору – приятно ;)