Я ужасно не люблю ездить на верхних полках. Я на них плохо сплю, все время боюсь свалиться вниз.
Не смейтесь, пожалуйста, это действительно так. Это была боковушка плацкарта, с нее свалиться сложнее, но все равно страшно.
И вот, представьте себе, трясусь я, как осиновый лист, на этой боковушке. Вагон покачивается, как пьяный матрос, а я, словно приклеенная, вцепилась в поручень. Внизу, мирно посапывая, дремлет мой попутчик, я вошла на промежуточной станции и толком его не разглядела, он уже спал. Я забралась к себе наверх, и все. Спать не могу, сесть тоже не могу.
Лежу, воюю с гравитацией, с собственной мнительностью и прижимаюсь покрепче всей спиной к этой чертовой полке, которая, кажется, так и норовит меня с себя скинуть.
Ну, думаю, надо что-то делать. Начинаю мысленно считать овец, но вместо овец вижу лица пассажиров, злобно ухмыляющихся, насмехающихся над моей фобией. Бессонница – это, конечно, великое зло!
В какой-то момент, отчаявшись, я начинаю разговаривать сама с собой. Да-да, вы не ослышались! Уговариваю сама себя расслабиться, обещаю, что больше никогда не буду ругать РЖД за высокие цены и невкусный кофе, лишь бы заснуть.
И, видимо, мое бормотание оказалось громче храпа соседа с нижней полки. Он проснулся.
"Что, не спится, красавица?" – прозвучал сонный, но вполне дружелюбный голос снизу. Я, словно пойманная с поличным школьница, замерла.
"Да вот, как-то не очень…" – промямлила я, чувствуя, как краска стыда заливает мои щеки.
"А давай меняться? Я, знаешь ли, как раз мечтал о верхней полке! Там, говорят, звезды ближе, да и вообще, романтика!"
Я опешила. Романтика? В плацкарте? Но мысль о нижней полке, на которой я наконец смогу спокойно заснуть, победила остатки здравого смысла.
"А давай!" – выпалила я, прежде чем успела подумать.
В мгновение ока, словно жонглер или фокусник он поменял наши спальные принадлежности вместе с подушкой и матрацем. А потом как цирковой акробат, ловко взлетел наверх, а я, счастливая и довольная, плюхнулась на освободившееся место внизу. Мягкая подушка, теплое одеяло. Пол совсем близко, можно рукой дотянуться… Рай! Я уже начала засыпать...
Но не тут-то было. Стоило мне только закрыть глаза, как сосед сверху начал издавать звуки, напоминающие то ли медведя, застрявшего в водосточной трубе, то ли старый дизельный двигатель, пытающийся завестись в мороз. Это он снова захрапел. И на верхней полке он почему-то храпел раза в два громче, чем на нижней.
Я подскочила, как ужаленная, и уставилась в потолок. Этот звук проникал в каждую клетку моего тела, вибрировал в черепной коробке, словно отбойный молоток.
"Ну, за что мне это?" – взвыла я мысленно, мечтая о берушах, которых, разумеется, у меня не было.
Попытки уснуть под аккомпанемент этого "симфонического" оркестра были обречены на провал. Я ворочалась, крутилась, меняла позы, но ничто не помогало. Казалось, храп усиливается с каждой минутой, достигая просто немыслимых децибелов. В конце концов, не выдержав, я решилась на отчаянный шаг.
Поднявшись на локте, я осторожно постучала пальцем в полку соседа. "Эй, товарищ! Вы случайно не перепутали вагон с лесопилкой?" – прошептала я, надеясь на чудо. Храп на секунду стих, а затем с новой силой обрушился на мои бедные уши. Ну что ж, мирные переговоры провалились!
Я решительно встала и потрясла его за плечо.
"Эй, романтик, может, ты как-нибудь потише, а?"
Храп снова на мгновение стих, потом раздался сонный голос:
"Что такое? Звезды не дают спать?"
Я, сгорая от стыда и злости одновременно, прошипела: "Звезды-то ладно, а вот твой храп…"
"Не проблема, - сказал мужчина. - Ты не против, если я спущусь, и мы попьем чая?"
И вот мы сидим за маленьким столиком, мою постель пришлось скрутить и отправить на третью, багажную, полку. Он – улыбающийся и явно довольный жизнью, я – с дергающимся глазом и чувством глубочайшей досады.
Проводница принесла чай. Чай оказался на удивление неплохим, даже с лимоном. Мужчина представился Николаем и оказался довольно приятным собеседником. Он рассказывал о своей работе, о путешествиях, о том, как любит поезда и "стук колес под перестук сердец". Я слушала вполуха, все еще проклиная его храп, а теперь еще и его болтливость и мечтая о тишине и сне.
Николай оказался психологом.
«Знаете, - вдруг сказал Николай, отхлебнув глоток чая, - а ведь ваша боязнь верхней полки – это очень интересный случай. Возможно, у вас был какой-то негативный опыт, связанный с высотой или ограничением пространства. Но не волнуйтесь, это вполне поддается коррекции».
Я скептически хмыкнула. Коррекции поддается его храп, а не мои фобии. Но вслух ничего не сказала, не хотелось портить видимость приличий. Он продолжал говорить о каких-то техниках релаксации, визуализации, о том, как важно принять свои страхи и не бороться с ними. А я все кивала и кивала, делая вид, что внимательно слушаю, а сама мечтала о подушке и берушах.
Потом он начал задавать вопросы, копаться в моем прошлом...
Потом я сказала, что хочу спать так, что никакой храп мне помешать уже не может.
Он оставил визитку, на случай, если я передумаю и захочу продолжить беседу (только теперь уже платно, так понимаю). И полез наверх.
Я расстелила матрац и отрубилась.
Проснулась под утро, от толчка – поезд прибыл на мою станцию. Скомкано попрощавшись с Николаем, я выскочила из вагона, как ошпаренная.
Дома, добравшись до кровати, заснула как младенец и проспала без задних ног почти сутки. И только проснувшись, поняла, что в суматохе забыла в поезде любимый шарф. Снова вспомнился Николай, может быть, он забрал мой шарф в надежде, что я ему позвоню и приду на прием?
Может быть, мне и правда ему позвонить?
И тут меня осенило: а ведь он мог специально забрать шарф, чтобы повысить шансы на мой звонок... Хитрый манипулятор!
Нет, не буду я ему звонить. Прощай, любимый шарфик!
И в следующий раз буду умнее. Обязательно возьму с собой беруши. И лучше вообще откажусь от поездки, чем куплю билет на верхнюю полку. И вообще, лучше летать самолетом.
Не подписываюсь, извините.
Спасибо, дорогие друзья, что рассказываете нам свои истории!